Подписывайтесь на «Что к чему» —
анамнез и главные симптомы беларуского ИТ.
Цифры, графика, ничего лишнего. Выходит раз в 2 недели.
Спасибо! На указанный адрес отправлено письмо для подтверждения подписки.
Разработчик VironIT ушёл в отпуск и не вернулся. Читайте его историю ⚖️

«А потом пинали больную ногу». Айтишнице из Targetprocess ОМОН сломал колено

QA-инженер из Targetprocess провела ночь на Окрестина. Сейчас она лежит в больнице с тяжёлой травмой — переломом надколенника: ходить будет, бегать — «как повезёт». С разрешения девушки, dev.by приводит её историю из Facebook. 

Оставить комментарий
«А потом пинали больную ногу». Айтишнице из Targetprocess ОМОН сломал колено

QA-инженер из Targetprocess провела ночь на Окрестина. Сейчас она лежит в больнице с тяжёлой травмой — переломом надколенника: ходить будет, бегать — «как повезёт». С разрешения девушки, dev.by приводит её историю из Facebook. 

«В автозак затаскивали за волосы»

— Нас задержали в районе полуночи с 11-е на 12 августа около ТЦ «Рига». Там не было митинга и большого скопления людей. Как в обычный день, ну, может, как в вечер пятницы. Пару небольших компаний. Подруга Д. живет поблизости.

Мы увидели едущие по улице Куйбышева автозаки и подумали, что это в сторону Зелёного луга, так как вроде митинги проходили там. На всякий случай решили отойти подальше. В этот момент со стороны улицы Восточной (?) подьехал характерный синий «микрик» и из него выскочили люди в чёрном. Все побежали.

Почему-то в первую очередь ОМОН гнался за девушками. Мы с подругой побежали к казино в «Риге», которое было открыто, но они захлопнули дверь прямо у нас перед носом. Тут подбежали ОМОНовцы и начали нас бить. Меня повалили на землю и кричали, чтоб я лежала. В этот момент мне звонила Э., и омоновец вырвал из рук телефон. Позже по звонкам подруги удалось восстановить, что это произошло в 00.01.

ОМОНовцы пинками погнали нас в сторону автозаков. Я не помню точно, в какой момент меня ударили по колену. Кажется, меня сбили с ног этим ударом, но и когда я уже лежала на асфальте — меня били ногам в берцах. Помню резкую боль в колене, что не могла наступать на ногу, когда меня волокли в автозак.

В сам автозак меня затягивали за волосы. Сперва там были только девчонки, потом стали кидать ещё и парней. Парней кидали прямо на пол одного на другого — штабелями. Притаскивая новых, омоновцы били их ногами и дубинками. Правда, одному парню, который крикнул, что он астматик, оставили баллончик и давали подышать, так как руки у него были связаны за спиной.

Всё это сопровождалось постоянным матом, угрозами, оскорблениями и вопросами, сколько нам за это платят.

Вытряхивали сумки. Тех, у кого находили, например, бинты и белые ленточки, снова били. Ещё у кого-то телефон сломали. У одного парня отобрали телефон и кинули им же в голову. Кричали: «Вы в нас камни кидаете, мрази».

Когда мы спрашивали, за что — нам кричали, что мы нарушили комендантский час, что о нём было обьявленно по радио и телевизору (кстати, комендантского часа не было), что мы все продались — и снова били нас, приговаривая: это вам за Тихановскую, раз не нравится жить при Лукашенко.

«Резал парню лицо и смеялся во весь голос» 

В какой-то момент в автозаке было почти 5 слоёв людей друг на друге. Девушкам позволили остаться на сиденьях, но кричали, чтоб мы ставили ноги на мужчин, а если отказывались, начинали бить. Мы с Д. сплелись клубком и прикрывали друг другу руками головы. ОМОН постоянно кричал, чтоб мы не смотрели им в глаза. В какой-то момент Д. подняла глаза — и ей прилетело дубинкой по голове. Потом автозак поехал, нам приказали петь гимн Беларуси и в это время били… Воодушевлённо пели, что уж там — мирные же люди.

«Шчыра сябруем, сілы гартуем

Мы ў працавітай, вольнай сям’і»…

Потом один омоновец схватил парня с длинными волосами, спросил, почему он как баба, и кричал, что настоящий мужик должен быть гладко выбрит. После чего достал нож и начал срезать парню волосы, несколько раз специально порезав его. Всё это я видела сквозь пальцы подруги, прикрывавшей мне лицо. Омоновец резал парню лицо и смеялся во весь голос.

«Разам з братамі мужна вякамі

Мы баранілі родны парог,

У бітвах за волю, бітвах за долю

Свой здабывалі сцяг перамог!»…

Потом мы куда-то ехали, и ощущение, что нас по кругу привезли опять к «Риге». Начали выгонять из автозаков. При этом заставили всех кричать «я люблю ОМОН», иначе обещали уе@ть. Я не могла наступать на ногу, Д. пыталась подхватить меня, омоновцы смеялись и кричали, чтоб я «прыгала дальше сама, как цапелька». Тогда Д. подставила плечо и потащила меня к следующему автозаку. Там нас раскинули по камерам-перевозкам. В одно-двухместную нас запихнули вшестером. Дали бутылку с остатками воды, которая была у одной из девушек в сумке. У нее, кстати, был День рождения. Нас долго везли, было очень душно и жарко, мало места.

Окрестина. «Заставили раздеваться догола и приседать»

Куда-то привезли (как выяснилось, на Окрестина) и начали строить рядами. Парней били сильно, девушек выстроили вдоль стены лицом к стенке. Один омоновец схватил меня за волосы и кричал, что в любой другой стране я не могла бы ходить с таким цветом волос (они у меня синие). После того, как я потеряла сознание от боли, меня сперва подняли (я упала снова), после чего разрешили сидеть на полу, пару раз проходя мимо специально попинывая травмированную ногу.

Сидя я видела больше остальных. Девушку, которая возмущалась, кинули на пол и начали бить дубинками. Она была в коротком летнем платьице — ее схватили за то, что она была с бело-красным флагом. Спустя какое-то время нас отправили на обыск. Его проводили женщины. Заставили раздеваться догола и приседать. Мне разрешили не снимать джинсы полностью, так как колено к тому времени опухло уже в два раза. Женщины спросили, при задержании ли меня так, и сами удивились. Правда, я не могу назвать это сочувствием.

После обыска переписали фамилии. У меня был с собой паспорт — на предложение его показать, чтоб подтвердить личность, мне сказали что «я его могу свернуть трубочкой и…» — далее по тексту. Несовершеннолетних (таких было человек 5 девчонок) отвели в сторону — возможно, их отправили к родителям или просто держали отдельно.

Наши вещи отобрали, положили в мусорные пакеты, каждый подписали. После чего погнали в камеру. Правда, камерой это сложно назвать — это был прогулочный бокс 5 на 4 метров, бетонные стены, бетонный пол, дырка в полу, 2 видеокамеры и решетка вместо потолка. Наблюдательная вышка с охранниками. Больше там не было ничего. На улице в это время было примерно +10 градусов.

Нас заставляли стоять лицом к стенке, держа руки за спиной, но через какое-то время девчонки переставали так стоять и расходились по кучкам. Парням было сложнее: их постоянно били — до нас доносились их крики. В это же время там же, на Окрестина, находился мой брат, задержанный на пару часов раньше — он просто шел домой по Партизанскому проспекту. 

Парни кричали страшно. Как потом рассказали в скорой, их раздевали донага, ставили на колени и заставляли так стоять. Потом заставляли ложиться на холодный бетонный пол, или часами стоять у стены, подняв руки над головой — как только опускаешь, начинают бить. Женщины закрывали уши, чтоб не слышать криков — у некоторых там тоже были мужья или парни.

«Охранники грозились заставить вылизывать, если воспользуемся [люком-туалетом]»

Было очень холодно. На все крики, просьбы дать воды или позвать врача нам отвечали: «сдохните суки», «мрази, я тоже третий день не сплю», «так вам и надо». Я несколько раз теряла сознание от боли и не могла стоять. Сняла кроссовки и села на них, зафиксировав хоть как-то сломанное колено на весу. Д. стояла рядом и грела своим телом. Я была легко одета — как обычно с работы: джинсы, футболка, рубашка. От боли меня начало знобить и трясти, по словам Д., несколько раз я теряла сознание. Одна из девушек отдала свою куртку. Когда кому-то надо было в туалет (люк с решеткой в полу, сзади камера — по диагонали камера и вышка с ОМОНовцами охранниками) все девушки становились стенкой и загораживали. Хотя сперва охранники грозились заставить вылизывать, если воспользуемся.

Периодически пытались говорить с ОМОНовцами, просить воды, медпомощи. Ответ был, в основном, матом. В лучшем случае — «ждите». Было очень холодно, и непонятно, сколько прошло времени.

Охранники снова приказывали строиться к стенке и так стоять, грозя то изнасилованием, то расстрелом. Ни о каких правах человека, человеколюбии, Женевской конвенции и т. д. речи не шло — они так и говорили «вы суки, животные»…

Светало. Всё ещё было холодно. Мы с Д. на очередной окрик — стоять! — поднимались, опираясь на стенку и тихонько, едва слышно, держась за руки, пели вместе знакомую, наверное, всем беларуским ролевикам песню: «Спина к спине, плечом к плечу. Жизнь коротка, держись, приятель, Своею кровью заплачу, За то чтоб вы смогли остаться. Пускай сегодня день не мой Пока друзья мои со мною Мы справимся с любой бедой: Чертями, богом и судьбою».

Часов с 9 утра мужчины в соседнем боксе стали скандировать: «воды!» Начали собираться волонтеры у Окрестина. Они хором кричали, сколько времени, это очень помогало. Еще кричали: «держитесь!» Спасибо вам, ребята. Переодически ОМОН их гонял. Мы начали неловко шутить, что скоро волонтеры окажутся тут, рядом с нами. Воды нам так и не дали — первую воду нам передали где-то уже в районе часов 3 дня.

Суд. «Никаких протоколов мы в глаза не видели»

В это же время стали вызывать на суд. Никаких протоколов мы в глаза не видели. Суд представлял собой стол в коридоре Окрестина — за ним сидел судья Московского района (к сожалению, не помню ФИО, но в деле оно будет фигурировать) с девушкой-секретарем. Они оба были в масках.

Нам зачитали права, статью Ч1 КОАП статья 23.34. Я попросила зачитать обвинение целиком. Меня обвиняли, что я участвовала в митинге у «Риги», проходившем в районе 01.00 — 01.30 12-го августа, и назвали свидетеля. ФИО, к сожалению, я опять же не запомнила, но в деле оно опять же должно указываться.

Я сказала, что не согласна с обвинением, и озвучила свою версию событий, приведя в свидетели мою подругу, стоящую рядом, и ее мужа, с которым на тот момент мы не знали, что произошло. Дальше я попросила внести в протокол, что мне до сих пор не оказали медицинскую помощь и я требую ее оказать. Судья сказал, что этим он не занимается, но в протокол внес. Подписать мне ничего не дали.

В это время по коридору гоняли парней в одном нижнем белье в камеры. И даже разносили им еду — они там сидели уже третьи сутки. Особо цинично смотрелось объявление, что содержание и питание на Окрестина обходится в 13.5 рублей в сутки.

Пока шёл суд и рассматривали дела остальных девушек, я, сидя на полу, просила проходящих мимо вызывать мне скорую или оказать медицинскую помощь.

Дежурящий сотрудник ЦИП тихонько глазами указал на высокого человека в штатском. Этот человек — судя по всему главный в спортивном костюме — ехидно сказал, что её уже оказали: с нами в камере находились задержанные медики-волонтеры, но все медицинские средства у них изьяли при задержании.

Я возразила, что это не правда и я требую оказать медпомощь. Мимо проходила женщина в красной форме, похожей на форму врача, и со знаком медиков на груди. На мою просьбу о медпомощи она в грубой форме сказала мне заткнуться, пожелала сдохнуть от боли и сказала, что я сама этого хотела.

После окончания этого «суда» нас повели обратно в камеру. Там уже давали пить: поллитровую бутылку воды из-под крана — одну на всех. Потом несколько раз давали еще.

«В скорую загрузили 5 человек, в том числе мужчину с переломом позвоночника»

Спустя несколько часов к двери пришли люди в форме и снова выстроили всех лицом к стене. Мужчина в форме и маске обратился к нам с фразой вроде «так, дамы, я сейчас скажу» — и назвали мою фамилию. После чего меня и еще одну травмированную девочку куда-то потащили. В отличии от ОМОНа, тащили они аккуратно и даже давали секундную передышку, когда я теряла сознание. Тащили, как оказалось, в скорую.

Я просила их забрать и Д., у которой было подозрение на сотрясение мозга, но они сказали, что если на ее ФИО не было зафиксировано вызова, то ничего не смогут сделать.

В это время во двор Окрестина опять привели новых задержанных и они стояли на коленях. Их били. В скорую (экипаж 512, спасибо вам!) загрузили 5 человек, в том числе мужчину с переломом позвоночника.

Врачи вкололи мне обезболивающее и хотели наложить шину, но не вышло, так как колено сильно распухло и я не могла ни согнуть, ни разогнуть его. Дали телефон позвонить. Меня отвезли в больницу. Сделали рентген и той же ночь сделали операцию. Она длилась 2 часа, но я не помню, так как мне к этому времени вкололи спинальную анестезию, львиную дозу успокоительного и снотворное. Учитывая, что я минимум сутки не спала — я с радостью отрубилась и не наблюдала происходящего далее с моим коленом. У меня и раньше были травмы — в том числе разрыв мениска на этом же колене (я долгое время занималась танцами, фехтованием и спортом).

То, что это перелом, я поняла сразу и пыталась хоть как-то фиксировать колено в нужном положении, что осложнялось тем, что проходящие ОМОНовцы порой пинали по тому же колену.

Мой приговор не сразу нашли. Д. нашли в списках на Жодино с приговором в 10 суток (статья статья 23.34). Игорь и остальные наши друзья искали ее по всем спискам и ждали в Жодино. Но ее еще сутки держали на Окрестина и только ночью выпустили. Волонтеры отвезли ее домой. Телефон Д. не отдали — только наши сумки, которые были с собой в момент прибытия в ЦИП.

«Я не хочу обниматься с ОМОНом или линчевать его. Я хочу честного, справедливого суда»

В больнице мне придется лежать минимум 3 недели. У меня положительный тест на ковид после Окрестина, гипс на всю ногу. Но врачи обещают, что ходить буду. А вот бегать — как повезет. Очень надеюсь, что повезет…

Моего брата выпустили спустя сутки без обвинения. У него страшные черные синяки на ногах, вывих обоих плечевых суставов, легкое сотрясение мозга и гнойная ангина. В больнице ему зафиксировали травмы. Мне прислали фото — выглядит страшно. Сейчас он тоже находится в больнице.

С девчонками еще в камере мы обменялись телефонами близких людей и договорились: если кто сможет выйти — дать весточку родным. Следующие звонки после того, как я сообщила своим друзьям, где я и Д., были тем, чьи телефоны я запомнила наизусть за время в камере.

У меня, помимо травмы, врачи зафиксировали побои средней тяжести. Клинический диагноз звучит так:

«Закрытый перелом надколенника со смещением отломков, болевой. Множественные ушибы, ссадины, подкожные кровоизлияния обоих локтевых, лучезапястных суставов, обоих предплечий и кистей. Повреждение связочного аппарата правого и левого локтевых суставов, левого и правого лучезапястных суставов, мелких суставов обеих кистей сустава, выраженный болевой синдром. Ушибы, подкожные кровоизлияния задне-нижних отделов грудной клетки с обеих сторон, выраженный болевой синдром. Множественные ушибы, ссадины, подкожные кровоизлияния в области обеих бедер, коленных суставов, в обеих голеней. Сопутствующие: короновирусная инфекция неуточненная (В34.2); Коронавирусная инфекцция Covid-19 \IgM + от 12.08.2020 и от 13.08.2020\».

Я не хочу говорить о политике. Призывать голосовать за или против. Брататься с ОМОНом и дарить им цветы или линчевать и вешать на столбах. Я хочу честного, справедливого суда.

Я верю что люди даже в ОМОНе могут быть разные, и знаю случай, когда человек уволился после приказа идти бить толпу. Но своими глазами видела и тех, кто упивался своей силой и безнаказанностью. Бил безоружных и громко, взахлёб смеялся, входя в раж. Такие должны быть наказаны по закону.

Я просто хочу жить в своем городе и иметь возможность спокойно «сходить в „Ригу“ за хлебушком», не рискуя прокатиться в автозаке до Окрестина. Мне страшно представить, что пережили наши родные и друзья.

Девушка уже подала жалобу на решение суда, не вступившее в силу (его можно обжаловать в течение 5 суток, если арест, а если штраф — до 10). Планирует подавать жалобу на превышение полномочий при задержании, на условия содержание и умышленное причинение вреда и здоровью (побои средней тяжести). С этим могут помочь «Весна» и волонтёры. 

Я благодарна волонтёрам — незнакомым людям, которые носят мне (и остальным пострадавшим) передачки, предлагают и оказывают помощь и искренне переживают за меня, незнакомого им человека. И ещё. Я преклоняю колено (сломанное ОМОНом, ага) перед нашими медиками и врачами, которые в условиях ковида еще и безостановочно лечат непрерывно поступающих в отделения людей с тяжёлыми травмами. Врачи — настоящие герои, которые в это тяжелое время не забывают о своем долге. Спасибо вам! Вы круты, как боги!

«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
По теме
«Им запрещали говорить с волонтёрами, били на выходе». HR о дежурстве у Окрестина
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
По теме
«Как убийц, как куски мяса». Директора ИТ-компании «вытащили из пробки» вместе с женой
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
По теме
«У него из руки торчала кость». Чупринский про Окрестина и Жодино
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино
По теме
«Где-то в камерах безумно вопила женщина». Рассказ DevOps про Окрестино
Подписывайтесь на «Что к чему» —
анамнез и главные симптомы беларуского ИТ.
Цифры, графика, ничего лишнего. Выходит раз в 2 недели.
Спасибо! На указанный адрес отправлено письмо для подтверждения подписки.
Читайте также
Блогеру и программисту дали 15-16 лет тюрьмы по «делу Тихановского»
Блогеру и программисту дали 15-16 лет тюрьмы по «делу Тихановского»
Блогеру и программисту дали 15-16 лет тюрьмы по «делу Тихановского»
22 комментария
Пранкерам в США могут дать штраф в $5 млн
Пранкерам в США могут дать штраф в $5 млн
Пранкерам в США могут дать штраф в $5 млн
Жене айтишника Конопко дали штраф $1100 за «Погоню». Мужа сделали свидетелем
Жене айтишника Конопко дали штраф $1100 за «Погоню». Мужа сделали свидетелем
Жене айтишника Конопко дали штраф $1100 за «Погоню». Мужа сделали свидетелем
12 комментариев
40% в стороне, 8% хотят в партию, 2% бастуют. Айтишники про свою позицию
40% в стороне, 8% хотят в партию, 2% бастуют. Айтишники про свою позицию
40% в стороне, 8% хотят в партию, 2% бастуют. Айтишники про свою позицию
5 комментариев

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Telegram-бот

Главные события и полезные ссылки в нашем Telegram-канале

Обсуждение
Комментируйте без ограничений

Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.

Комментариев пока нет.