Геодезист, строивший Дворец независимости и метро в Индии, об уходе в разработчики в 35 лет

Оставить комментарий
Геодезист, строивший Дворец независимости и метро в Индии, об уходе в разработчики в 35 лет

Владимир Плюта работает в качестве Junior Software Engineer в Intetics всего полгода. До этого разработчик был геодезистом — именно он обеспечивал математическую точность расчётов на таких объектах, как «Минск-арена» и «Чижовка-арена», строил центр «Фристайл» и Дворец Независимости, железнодорожные мосты в России и метро в Индии, принимал участие в реконструкции здания столичного цирка.

Читать далее...

«Когда я ушёл в программирование, многие из моих знакомых крутили пальцем у виска», — рассказал он в интервью dev.by. Специалисты его уровня зарабатывают как минимум в три раза больше, чем разработчики-джуниоры. Владимир говорит, что потерял и в должности, и в деньгах, но получил гораздо больше — интересную работу.

Белорус ты или немец, дай тебе 1 см задела — ты сделаешь 2

Владимир рассказывает, что вуз и будущую специальность выбирал осознанно: очень любил математику, хотел стать геодезистом. Он хорошо учился в вузе и блестяще окончил Полоцкий государственный университет.

— Слава богу, преподаватели, как ни старались, не смогли уговорить меня на аспирантуру. Я заочно учился в магистратуре и одновременно работал. Одним из первых моих заказов был проект по установке турбины Siemens на химическом заводе. Я впервые тогда работал с иностранцами — подрядчики были из-за рубежа. С тех самых пор я много взаимодействовал со специалистами из Италии, Франции, Германии, Канады и других стран. Это неоценимый опыт. Он не только стёр барьеры, но кроме всего прочего показал, что люди везде одинаковы.

Вот пример: иностранные заказчики всегда задают точность до миллиметра — рамки очень жёсткие. Конечно, вы стараетесь изо всех сил, но не всегда попадаете. Всё, думаете, не справились. Но приезжает заказчик, открывает свою документацию, и оказывается, что у него всё мягче раза в 3-4. «Почему же вы выставили такие жёсткие требования?» «А потому что — отвечают они, — не важно, белорус ты, француз или немец: дай тебе 1 см задела — ты сделаешь 2, дай 10 — будет все 20. Мы же сразу даём 1 см, вы делаете 2, у нас допуск 3. В размеры попали!..»

Теперь, когда молодые коллеги ведут разговоры о том, что где-то за рубежом работники более ответственные и исполнительные, я говорю: «Не верю! Люди везде одинаковы: и в Канаде, и в Индии...» Иностранцы точно так же, как и мы, относятся к работе, и так же смеются над шутками, надеются и чего-то в жизни хотят. Только у них старт другой.

«Наши специалисты не хуже инженеров с кембриджским дипломом»

Сегодня отовсюду слышишь, что качество образования в Беларуси значительно снизилось, особенно по сравнению с советскими временами.

А я вам расскажу, как будучи в Индии — я строил метро в Ченнаи — пытался объяснить моторикше, куда мне нужно добраться. Запутавшись в названиях улиц, достал карту, а «таксист» мотает головой: «No read» — он читать не умеет. И таков каждый третий житель этой страны. Поэтому у них на монетах вместо цифр — пальцы рук. И о чём тут можно говорить? Какая перспектива у индуса-моторикши? Извините, никакой: он в своём тук-туке живёт, спит, ест — и умрёт в нём.

У нас же, когда начальное образование есть у каждого, а возможность поступить в вуз — у большинства, стартовые позиции намного лучше. Это стоит помнить тем, кто кричит, что у соседа трава зеленее и деревья выше.

Работа в Индии очень подняла в моих глазах статус наших вузов. У многих из индийских инженеров за плечами серьёзное образование: у представителей высших каст принято отправлять детей учиться за границу. Пообщавшись с нами, те восхищались: «О, у вас магистратура за плечами! А у нас так — скромный институт в Кембридже». А мы про себя: «Господи, в Кем-бри-дже! Мы-то в Полоцке учились».

Но оказалось, наши специалисты ничуть не хуже инженеров с кембриджским дипломом.

Конечно, всегда можно найти людей, которые не хотят работать. И индусы в этом плане — не исключение: да и общая расслабленность бытия влияет на них. Но она влияет и на нас. У нас же тоже многие работяги — птицы гордые: не пнёшь, они и не полетят. И если человек сам не хочет работать, он и у нас, и в Индии найдёт кучу философских причин, чтобы этого не делать. Только выскажет их на другом языке.

Кстати, мы заметили: часто в такой момент помогает крепкое словцо — ты уже устаёшь объяснять так и этак. А тут — вместо тысячи слов. Хотя, может быть, тон имеет значение и эмоциональный посыл, но всё сразу же выполняется как надо. Это правило работает для всех: я работал с вьетнамцами — всё то же самое. А на строительстве «Чижовка-арены» сотрудничал с итальянскими специалистами. Пока их руководитель следил за ними — они молодцы, работали. Как только ушёл — те по пицце и спать.

Жгучий перец — не специя, а так, ерунда

Скажу без ложной скромности, я был одним из лучших геодезистов в Беларуси: людей моего уровня не так уж много.

Это и позволяло мне участвовать в строительстве самых сложных и самых интересных объектов: «Минск-арены» и «Чижовка-арены», железнодорожных мостов в России, цехов на химических заводах... Но, положа руку на сердце, скажу, что в Индию я полетел не столько за интересной работой, сколько за новыми впечатлениями. Их было море: как положительных, так и отрицательных. Недаром говорят, что Индия — страна контрастов.

Конечно, многие вещи нас шокировали. В Ченнаи, к примеру, расположен один из длиннейших пляжей мира — второй по протяженности на всём свете и самый длинный в Индии. Но мы никогда там не купались — всегда выезжали за 60 км за город. Несколько раз нам пришлось поработать ночью: днём из-за движения в многомиллионном городе это было невозможно. И вот, проработав всю ночь, мы зарулили с утра на пляж, подремать в гамачках. И видим картину: с первыми лучами солнца жители рыбацкой деревушки неподалёку — и стар, и млад — тянутся в полосу прибоя. Тут-то стало понятно: у них ведь нет канализации. Для нас это было дико: как? Нет туалета?! А для них — естественно.

Что ещё нас убило, так это местная еда. Да, в Беларуси в ресторанчике индийской кухни всё вкусно, но «родная» индийская еда — это что-то запредельное для европейского человека. 

Нам наняли повара. Так вот, увы, с ним пришлось расстаться. Мы по-английски (а в Индии все знают английский, а иначе жители страны просто не смогли бы понимать друг друга — там сотни языков, и государственных более 20) объясняли своему повару: «No spice! Understand?» «Yes, yes!» — кивал тот. И тут же при тебе в тарелку с рисом сыпал целую ложку красного молотого жгучего перца. Мы хватали его за руку и буквально орали: «No spice!» А он в ответ: «It’s not a spice» Это не специя, а так, ерунда! В итоге мы стали питаться в китайских ресторанах — оказалось, что китайская еда нам больше подходит. По сравнению с индийской, она даже пресная.

Очень нас удивило, что в Индии много вегетарианцев. Зайдя в какое-то заведение, ты можешь и не найти мясную пищу: для них, наоборот, мясоеды — экзотика.

Когда мы улетали, был момент, который снова показал нам, что индийцы — такие же люди, как и мы. На юго-востоке страны не принято демонстрировать руки, ноги и шею на улице: тут девушки носят закрытые сари. Но вот эти строгие индийские девушки заходят в самолёт, отправляются в туалет — и выходят в топиках и шортах. Всё: они из Индии улетели.

«Под цирком вырыли большую яму, а внизу — Свислочь течёт»

Когда я ушёл в программирование, многие из моих знакомых крутили пальцем у виска: «Сумасшедший!» Будучи главным геодезистом — это фактически team lead, я потерял в результате такого перехода и в должности, и в деньгах. Специалисты моего уровня зарабатывают в 3 раза больше, чем junior-разработчики. Но я могу ответить: ребята, деньги — это важно, но ваша семья счастлива лишь пока вы с радостью идёте на работу. Когда дело всей жизни перестаёт приносить удовольствие, начинаются проблемы: вы приходите задёрганный и злой, срываетесь на домочадцев. Никакие деньги того не стоят.

Я всегда искал интересную работу, чтобы было, чем напрячь мозг. Очень интересно, например, было участвовать в реконструкции столичного цирка: если вы знаете, там раньше была обычная арена, а сейчас несколько сцен, которые выезжают, сменяя одна другую — по кассетному принципу. Под цирком тогда вырыли большую яму, а внизу — Свислочь течёт. Сами понимаете, условия очень стеснённые, да и простыми их не назовёшь. Арены имели сложную геометрию: взять хотя бы писту для лошадей — рысаки бегут по наклонной поверхности, и животным кажется, что они мчатся вперёд, а на самом деле они движутся по кругу. Так вот эта писта должна была быть определённого радиуса, определённой геометрии, и эту геометрию задавали геодезисты. Задача не из тривиальных.

Или возьмём, к примеру, «Минск-арену»: в основе её кровли — вантовая система. Такого до нас вообще никто в мире не делал. Даже для французской компании, поставлявшей нам металлические канаты — ванты, это был первый опыт: до этого они занимались только мостами. Соответственно, очень многие вещи, нам пришлось разрабатывать с нуля.

Выставлять борты на «Минск-арене» должен был канадский специалист, но так получилось, что итальянские инженеры справились со своей работой раньше срока, а канадец не успел прилететь — и эту работу перекинули на нас. Было забавно наблюдать за реакцией приёмной комиссии: канадский спец только прилетел, толком ничего не успел сделать — и вот, пока пол заливают бетоном, он носится в панике с рулеткой, ругается по-английски, то и дело бросает в нашу сторону: «2,50». Мы в ответ «6,35». Все члены комиссии ахают, хватаются за сердце, а тот почему-то доволен: «Хорошо, попали!». И снова: «1,16», а мы в ответ: «2,94», — он опять: «Замечательно!» Дело в том, что у канадцев проект был в футах и дюймах, а мы называли в метрах. Цифры разные, и у тех, кто не в курсе, была настоящая паника.

Но мы с этим проектом намучались, потому что не сразу поняли, что он в дюймах (это не было указано). И  вначале у нас получилась такая маленькая арена: два шага туда и два обратно. А время-то поджимает! Но разобрались. Это был тот случай, когда жена отправила меня на работу в понедельник утром, а вернулся я в среду вечером.

Эта работа приносила и много новых знаний: я до этого понятия не имел, что поля в НХЛ и в КХЛ, например, разные по длине. И нам пришлось выносить сразу два варианта — чтобы борты переставлялись быстро с одной длины на другую. Интересный был проект. Мне жаль, что сейчас таких задач всё меньше — и мои уже бывшие коллеги всё чаще чувствуют себя как актёры, которым приходится представать в одном и том же амплуа: работа превращается в рутину.

«Большой «исход» геодезистов начался ещё в 2011 году — из-за денег

Геодезическое комьюнити — очень небольшое. Мы тесно общались с коллегами по всему бывшему СССР: и с киевскими специалистами поддерживали связь, и с московскими. Где-то строится серьёзный объект — наши ребята все там. Ты постоянно пересекаешься с одними и теми же людьми. Вот сейчас строится атомная станция в Островце — и практически все серьёзные должности занимают ребята, с которыми я работал.

Конечно, в этом тесном мирке все знают о тебе почти всё. Поэтому здесь очень велика цена ошибки (хотя цена ошибки геодезиста и так громадна, не меньше, чем минёра — это мы часто находим и устраняем чужие ошибки): каждая мелочь тут бросается в глаза. Потом ни занять хорошую должность не сможешь, ни продвинуться профессионально — будешь «кататься» по частным домам. Для профессионала это, конечно, смерти подобно.

Но среди бывших коллег сегодня всё меньше и меньше остаётся верных профессии. Большой «исход» геодезистов начался ещё в 2011 году — и вовсе не потому, что стало меньше интересной работы. Многие ушли из-за денег, потому что зарплаты стали падать. Тогда это ещё не коснулось высококлассных специалистов, но таких в любой области немного. Сейчас уходят и лучшие. Причём в буквальном смысле — представители старой школы, уважаемые профессоры умирают, а молодежь не идёт в науку. Стыдно признаться, но я и сам отказался в своё время заниматься научной работой, потому что остро стоял вопрос финансов: сами понимаете, какие зарплаты у педагогов.

Впрочем, я в программирование ушёл не из-за денег, а из-за того, что стало мало интересных задач, в основном «болото». Я считаю, что любая остановка — это движение назад: если ты не растёшь профессионально, ты деградируешь. Мне расти было некуда, и я перешёл в программирование. Естественно, сейчас передо мной — океан непознанного. И чем больше я узнаю, тем больше расширяю эту сферу непознанного.

«Мне говорили, что в программировании действует возрастной ценз»

Я откликнулся на вакансию именно в Intetics, потому что они не выкладывали в объявлении список аббревиатур, которые должен знать соискатель (или хотя бы сделать вид, что знает), а дали задачу. Я её решил.

Уже при встрече в компании мне дали другую задачу — более сложную, алгоритмическую. При этом стэк технологий опять никто не регламентировал: можно было решать на Java, на C, на Python — на чём хотите. Мне такой подход импонирует. По нему сразу видно, может ли человек что-то писать, или он заучил базовые «1000 вопросов на собеседовании» — и пришёл всё это пересказать. 

Мне говорили, что в программировании действует жёсткий возрастной ценз: мол, здесь ждут только молодых. Но оказалось, что тебя никто ни в чём не ограничивает: приходи, показывай, что ты можешь. Хотя, конечно, какая-то подоснова в этих мифах есть. Я ради интереса сходил на собеседование в молодой стартап. Если честно, у меня сложилось впечатление, что меня пригласили туда лишь для того, чтобы посмотреть — что это за чудак в 35 ушёл в разработчики.

Некоторые из знакомых программистов высказывали скепсис, узнав о моём переходе в ИТ, — что меня очень удивляло. Причём не столько, что я выбрал программирование — это они ещё поняли, сколько то, что я не стал работать с Java после окончания курсов при ПВТ. Они почему-то считали: «если и уходить в программирование, то на популярный стэк технологий». Не то, что тебе нравится, а то, что можно выгодно продать. Мне такая точка зрения не совсем понятна: я же уходил не для того, чтобы продать себя.

Сейчас я пишу на специфическом языке — это разработка датского клиента, закрытый язык Flow: используется только в нескольких проектах, которые вот уже 5 лет активно реализуются в компании. Мне, как новичку, было интересно попробовать что-то ещё, кроме Java: Flow мне понравился — как и любой функциональный язык, он математически более строгий. Иногда меня спрашивают: что, если завтра уже не будет Flow, придут другие языки. Для меня это небольшая проблема: я перешёл в программирование из другой отрасли, поэтому сменить концепцию внутри, — мне кажется, это не самая сложная из задач. Ребята, вы ведь переходите с С++ на Java, на Ruby или Python. А функциональный язык ведь не работает оторвано от программирования. В любом случае вы работаете с той же системой контроля версий, используете те же методологии, а структуры данных не меняются вообще, независимо от того, на каком языке вы пишите.

Чем ещё хорошо программирование: работа не может наскучить. Да, вы будете писать код, независимо от того, какая у вас задача. Но задачи-то каждый раз будут другие. У нас в компании очень много проектов, и рвение только приветствуется: хочешь работать с базами данных — бери, интересен front end — пожалуйста, нравится back end — бога ради. Мне импонирует то, что здесь нет застоя.

За эти полгода я участвовал в двух проектах. Один из них был связан с футболом, другой — образовательный. Ну где ещё в другой области вы сможете заниматься своей работой, и при этом начнёте разбираться в футболе? 

 

Фото: Андрей Давыдчик

 

Как и зачем определять свои жизненные ценности?

Карьерный коуч из Google делится в блогах ключом к пониманию себя.

Подписывайтесь на «Что к чему» —
анамнез и главные симптомы беларуского ИТ.
Цифры, графика, ничего лишнего. Выходит раз в 2 недели.
Спасибо! На указанный адрес отправлено письмо для подтверждения подписки.
Читайте также
EnCata будет штамповать заводы, которые штампуют дома
EnCata будет штамповать заводы, которые штампуют дома
EnCata будет штамповать заводы, которые штампуют дома
«Строительная отрасль полностью дисфункциональна», — говорит СЕО EnCata Олег Кондрашов. И предлагает «реанимировать стройку»: повторить успех Генри Форда и запустить конвейер, который будет штамповать модульные дома. А ещё — запустить мобильные заводы с этими конвейерами. Первый тестовый дом с железными стенами и окнами в пол уже построен — в нём 2 года как живёт СЕО. А сейчас в Великом камне достраивают тестовый завод. Есть ли будущее у проекта и какое, рассказывает dev.by Олег Кондрашов.
8 комментариев
Google, Apple, Microsoft постепенно выносят производство из Китая
Google, Apple, Microsoft постепенно выносят производство из Китая
Google, Apple, Microsoft постепенно выносят производство из Китая
2 комментария
Студент из Индии отдал кожу с пальца другу, чтобы тот прошёл за него биометрию и сдал экзамен
Студент из Индии отдал кожу с пальца другу, чтобы тот прошёл за него биометрию и сдал экзамен
Студент из Индии отдал кожу с пальца другу, чтобы тот прошёл за него биометрию и сдал экзамен
Владелец Tinder подал антимонопольный иск в Индии против Apple
Владелец Tinder подал антимонопольный иск в Индии против Apple
Владелец Tinder подал антимонопольный иск в Индии против Apple

Хотите сообщить важную новость? Пишите в Telegram-бот

Главные события и полезные ссылки в нашем Telegram-канале

Обсуждение
Комментируйте без ограничений

Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.

Комментариев пока нет.