Я решил все задачи на ЦТ по математике, но не успел переписать ответы в бланк. Так началась моя история с Польшей. Здесь тяжёлая учёба, невозможно завести близкие отношения с местными, и я всё ещё не могу найти работу. Я пытаюсь найти своё место в этой стране, но постепенно готовлю почву для нового старта.

С чего североевропейские страны начали свой путь к реальному равноправию мужчин и женщин, сколько лет осталось до полной ликвидации гендерного разрыва и в каких областях айтишного гендерного равенства Швеция и Дания уступают Польше, Латвии и Румынии? Поговорили об этом с экспертами датского аналитического центра EQUALIS, который специализируется на вопросах равенства и гендерного разнообразия.

Еще студенткой Анна* спросила преподавателя в китайском универе: «Во что вы верите?» Она думала, что ответ будет в буддистском или даосском стиле. А он ответил так: «Мы верим в деньги».  Спустя 15 лет Анна успешно консультирует китайские бизнесы по выходу на западные рынки и наоборот, а её университетский урок стал первым шагом к избавлению от иллюзий о Китае. С похожим эффектом сталкиваются и другие бизнесмены, которые ищут партнерства скорее опираясь на стереотипы, а не реальное исследование современного китайского рынка, бизнес-подходов и культуры. Они начинают понимать разницу, только набив себе шишек. 

Разработчики рисуют себе опыт. Как реагируют интервьюеры? 

Прикинули, насколько востребованы беларусские карты у эмигрантов в условиях санкций.

Чтобы стартовать карьеру продуктового аналитика в ИТ, Матвей* в начале года переехал из Минска в Москву — на родине вакансий для него просто не было.

Я посмотрел слитые исходники Claude Code — и увидел там не просто плохой код. Это симптом того, что ИТ-индустрия свернула не туда. Мы выбираем слушать самых громких, и не всегда самых компетентных людей.  Объясняю, почему логика «главное, чтобы работало и приносило деньги» опасна для разработки. И почему LLM не отменяют требований к качеству кода.