Один мой ученик в седьмом классе продаёт напечатанные на 3D-принтере фигурки через собственного Telegram-бота с оплатой по Stripe. Другой в мае ушёл учиться программированию у нейросетей, а в сентябре вернулся — потому что сам за лето почти не продвинулся. Я больше десяти лет учу школьников коду и робототехнике. Рассказываю, как устроены уроки в эпоху ИИ, почему уехавшие беларусы больше не заставляют детей идти в айти и чем отличаются уроки со школьниками из Беларуси, США и Либерии.

Пару лет назад Егор* зарабатывал более 6000 евро, вёл сразу три западных проекта — а сейчас 500 долларов на госпредприятии. 

Руслан живёт в Астане. Он каждый год проходит собеседования в местный EPAM — говорит, это помогает держать себя в тонусе. 

Вы логировали партию в бильярд как «работу с документами», а поход в кофейню как «разработку новой продуктовой стратегии»? Может быть, вам приходилось самому искать себе задачи под давлением проснувшейся совести? Как вообще возникают ситуации, когда за безделье платят? И что в этом может не нравиться?

Татьяна* в прошлом преподаватель, но переезд в США дал ей уникальную профессию. 

Пять человек выпускают в Варшаве беларусские книги и спорят о релизах — иногда до крика. Любой может сказать «нет» и остановить выпуск. За три года «Мяне Няма» дошло примерно до 250 проданных книг в месяц, но всю выручку команда тратит на новые книги и текущие расходы. Поговорили с фаундерами о деньгах, праве вето и о том, можно ли однажды начать жить за счёт издательства.