«Сидел и думал: я — это мои деньги? Нет. Я инженер? Уже тоже нет». История человека, который путешествует 10 лет (и ещё 2 кейса про цифровой детокс)
Когда ретриты — часть образа жизни.
Когда ретриты — часть образа жизни.
Попросили поделиться своим опытом цифрового детокса (с ретритами и без них) троих человек. Один из них полностью «выпадает» из цифрового мира и «отключается» от гаджетов часто и надолго.
«Мы зимуем во Вьетнаме, поэтому мне было легко поставить телефон в режим полёта»
Маргарита* работает в ИТ и сейчас находится в Юго-Восточной Азии. Там она решила устроить себе лёгкий новогодний цифровой детокс своими силами:
— Ничего необычного. Почти две недели, с 1 до 12 января я не заходила в LinkedIn и Instagram, никому не отвечала. Мы зимуем во Вьетнаме, поэтому мне было легко поставить телефон в режим полёта. Единственное — интернет я не отключала, так как в Минске остались родители и рабочая доска. Единственный способ связи, который я оставила себе — это звонки в Telegram.
К этой идее меня никто не подталкивал. Просто поняла, что устала, когда мне написал бывший коллега, и я не нашла ресурса, чтобы ему ответить.
Даже такой неполный цифровой детокс оправдал мои ожидания, я успела отдохнуть как нужно. Не заходила в чаты, никому не отвечала. Скинула только пару раз фотографии для родителей, потому что они очень их ждали — и всё.
Ретрит с аяуаской в Перу: «Нам действительно там „запрещали“ пользоваться интернетом»
Работа Оксаны* неразрывно связана с интернетом и информацией. Девушка практиковала цифровой детокс во время ретрита с медитацией и аяуаской [психоделическим отваром из лианы Banisteriopsis caapi и других растений] в перуанских Андах в июне 2023 года:
— Да, нам действительно там «запрещали» пользоваться интернетом. Правда, у них не получалось. Некоторые участники ретрита придерживались этого правила, некоторые — нет. Я старалась, но полностью отказаться от сети у меня не получилось.
Сейчас бы я поступила иначе и полностью отключилась бы от всего. Это действительно важно, чтобы ретрит был эффективным. Потому что эффективность зависит от твоего ментального состояния, от того, насколько оно сфокусировано на погружении в себя. Ретрит — это про коннект с самим собой: чем меньше твоё внимание на что-то отвлекается, тем лучше получается достичь спокойствия и услышать себя.
Сейчас я самостоятельно практикую цифровой детокс, потому что без этого уже невозможно, нужно беречь свою «менталку». Пока это простые вещи, вроде выключения всех гаджетов пока ешь или когда ложишься спать. Или час цифрового покоя утром, пока я ещё не начала работать.
Что касается платных услуг по цифровому детоксу… Я сама могу от всего отключиться. Раньше мне хватало на это силы воли, а сейчас она даже не нужна, потому что этого уже хочется самой. Платить за цифровой детокс я абсолютно не готова. Хотя понимаю, что для некоторых это могло бы быть полезным.
«Вернулся в Беларусь, увидел, что происходит что-то нехорошее. Собрался и поехал за посвящением в Индию»
Денис* уже около десяти лет проводит в постоянных путешествиях по Индии, Грузии, Непалу, Пакистану. По мнению мужчины, для описания его нынешнего образа жизни подходит слово «странник». Заметную часть этого времени (два-три периода продолжительностью в месяц каждый год) он проводит в Rainbow-ретритах, одно из обязательных условий которых — полный отказ от использования гаджетов.
— В моей жизни были разные этапы. Я служил в армии, был офицером. Потом был инженером, добывал нефть на Севере. Получил сначала одно высшее образование, потом второе, экономическое. Занимался бизнесом, ремонтом автомобилей, строительством вышек сотовой связи в России. Увлекался мотоциклами. Долго обо всём этом можно рассказывать.
Однажды меня очень сильно накрыло. В психологическом смысле. Я расстался с девушкой, меня кинули на нормальную такую сумму денег, за которую где-нибудь в Грузии можно было бы купить квартиру. Вчера у меня была девушка, была работа, были деньги, и в один момент всего этого не стало. И вот я сижу в этот момент и думаю: а кто я такой? Я — это мои деньги? Нет. Я чей-то муж? Нет. Я военный? Нет. Я инженер? Уже тоже нет.
Это был очень тяжёлый период, который вдруг оказался одним из самых прекрасных периодов моей жизни. Передо мной разрушилась иллюзия, я понял своё настоящее место в этом мире. Что делать с этим пониманием — было ещё непонятно.
Я тогда поехал на Север, на Ямал, работал инженером-бурильщиком, чтобы отдавать долги. И познакомился там с девушкой, которая рассказала мне про йогу. Ходил с ней иногда в церковь, но сам на тот момент хихикал со всего этого, называл её и её приятелей сектантами. Но меня самого уже интересовали вопросы духа, или психологии, если вам так удобнее. Я начал читать про йогу, которая для меня сначала заключалась в походах спортзал, где я делал какие-то асаны. А ещё стал ходить в церковь, молиться. И тут я почувствовал, что у меня в жизни всё налаживается.
Когда я вернулся в Беларусь, увидел, что в обществе происходит очень много нехорошего. Это был где-то 2015 или 2016 год. Как-то так сложилось, что в то время сразу несколько моих друзей и близких знакомых посадили, по разным причинам. И я тогда собрался и поехал за посвящением в Индию, к гуру крийя-йоги Шайлендре Шарме. С этого начался мой путь.
«Коммунизм просто вырезал странников из нашей культуры»
В Индии я познакомился с баба́ми, такими странствующими не то монахами, не то юродивыми. Подобные странники были раньше везде. Но, к сожалению, у нас их искоренили около 100 лет назад. Коммунизм их просто вырезал из нашей культуры. И вот эти странники всегда звали меня к себе, я всегда был с ними на одной волне.
В общем, Бог, или вселенная — кому как удобнее, дали мне возможность встретиться с близкими по духу людьми. И в этот момент произошло растождествление с моей прежней личностью, которая в какой-то степени умерла. Новый я посмотрел на мир открытыми глазами, и у меня уже не было вопросов вроде «кто я», «что я». Я до сих пор помню, что во время службы в армии у меня был основной вопрос: «Какого хера я здесь делаю?»
В общем, я нашёл вот такой инструмент для выхода из тяжёлой ситуации. Он не единственный. Кто-то находит свой путь к познанию себя и своего места в мире с помощью математики и может объяснить всё это цифрами. Кто-то делает это через искусство, через психологию, через какую-то религию. Всё это — разные языки, которые помогают разобраться в этом вопросе.
Сейчас моя жизнь выглядит так: я путешествую, в основном, по Индии, Пакистану, Непалу и Грузии. Первые лет пять провёл в основном в Индии, практически не выезжая. Стараюсь на своём пути помогать животным. Собачка вот у меня была, подобрал её на улице в Индии, мы с ней вместе путешествовали. Очень её любил, к сожалению, она потерялась в Пакистане. Искал её, но не смог найти.
В моей жизни много музыки, играю на флейте и укулеле, часто с разными другими музыкантами, которых встречаю по всему миру. Музыка позволяет мне зарабатывать на жизнь.
Иногда останавливаюсь пожить в разных местах. Есть модное тусовочное место, деревня Арамболь в Индии. Это такая столица транс-музыки, куда съезжаются крутые ди-джеи и их поклонники со всего мира. Вот рядом с ней я время от времени живу в лесу, в джунглях.
Нашёл удобное местечко, музыки оттуда не слышно. Ко мне сова прилетает, еноты крадут еду. Какой-нибудь дикобраз приходит, змея приползает, в ручье жабки живут. Нужно следить за тем, чтобы еду не похитили вороны, чтобы не пришли какие-то хищники. Когда ты живёшь так, ты понимаешь, что мир — он вот такой. Очень многие люди утверждают, что у животных нет души, что человек — это высшее существо. Для меня это не так.
Хиппи-слёты Rainbow: «Тело трансформируется прямо на глазах»
Важную часть в моей жизни занимают хиппи-слёты Rainbow, где мне очень комфортно. Обычно они продолжаются месяц, от полнолуния до полнолуния. И на этот месяц я просто заезжаю к ним в лес, живу в палатке без сотовой связи, без электричества. Максимум электрики — это фонарик, больше ничем пользоваться нельзя, такая между участниками договорённость. Соблюдение этого запрета полностью на твоей совести, никто над душой не стоит. Ну и вне лагеря он не действует. Например, если я спускаюсь с гор за едой в соседний городок, могу позволить себе отправить эсэмэску близким, чтобы они не волновались и не искали тебя с вертолётом где-то в горах. Также на этих радужных ретритах запрещены алкоголь и тяжёлые наркотики.
В целом там царит такая анархия, где люди сами выбирают, чем им заниматься. У нас там общая еда, например. Сложились денежкой, кто-то поднял руку и говорит: «Я сегодня хочу сходить за продуктами» — и идёт в ближайший город, купить рис или что-то ещё. Кто-то говорит: «Мы идём сегодня грибы собирать». И потом готовим на всех — хотя если ты хочешь есть отдельно — ради бога. Делай вообще всё, что хочешь, только другим не мешай. Кто-то говорит: «Я сегодня йогу провожу», а другой — «Я провожу семинар по нейрографике, приходите, будем рисовать».
На таких слётах я бываю два-три раза в год, обычно в Индии, Непале, Грузии.
Там я замечаю, что моё тело трансформируется прямо на глазах — причём безо всякой физкультуры или спортивной нагрузки. Ты просто регулярно нагибаешься за дровами для костра, ходишь за водой, выбираешься, когда приходит твой черёд, за продуктами в ближайший город (обычно это 5-7 км от лагеря). И этого вполне хватает, чтобы сбросить накопившийся жирок и стать более подтянутым.
Мне нравится, что там много музыки, которую исполняют люди очень разных культур. Очень приятно, что там я могу поиграть на флейте вместе с каким-нибудь иранским сантуром, это что-то вроде наших цимбал. Или с особой американской гитарой, удобной для игры флажолетами [приём игры, позволяющий извлекать звуки выше основного спектра инструмента]. Там действуют другие принципы, другие нормы общения между людьми. Ты там просто радостный ребёнок, который идёт ко всем с открытой душой.
Первые слёты Rainbow проводились ещё во время войны во Вьетнаме, они появились как часть всего этого движения против системы. Сейчас на них со всего мира съезжаются очень разные люди. Я там встречал и монахов, и учёных (физиков и химиков), и просто хиппи. Например, есть у меня знакомый бывший физик из Сербии, ему лет 60. Сейчас ездит на велосипеде по всему миру и на слётах ведёт йогу. Приезжают и люди с детьми, часто они из Латинской Америки.
Беларусов во всей этой тусовке тоже хватает. У меня есть знакомые ребята-айтишники. Такие, вообще конкретные айтишники, с хорошей работой, с хорошими доходами, которые один-два раза в год стараются выезжать в лес. То есть они не странствуют круглый год, как я. Но тоже любят встретиться для такой вот перезагрузки.
Конечно, не всегда всё происходит идеально, люди разные приходят. Есть классные, добрые, а есть такие, кто попал сюда случайно. Иногда случаются проблемы с местными. На одной из «Радуг», на которых я был в Грузии, в конце концов нас разогнали местные с палками. Иногда во всё это вмешивается полиция.
С таких ретритов, включающих в себя добровольный отказ от использования гаджетов, я выхожу другим человеком. После хорошей «радуги» я обычно просто летаю. Когда ты снова попадаешь в город, тебя сразу тянет всех обнимать — просто по-дружески. Только через какое-то время ты начинаешь понимать, что остальные смотрят на тебя, как на большого ребёнка, чуть-чуть шарахаются и просят не подходить так близко. Ты снова сталкиваешься с суровой реальностью.
Впрочем, отмечу, что на Востоке, в Индии, люди всё равно более открытые, чем в Беларуси. И даже в Пакистане, хотя это тоже в какой-то степени диктаторская страна.
«Первый гаджет — это палка»
Вне этих слётов я довольно активно пользуюсь смартфоном и интернетом. Возможно, даже активнее, чем в прежней жизни, когда я был инженером или бурильщиком. Без них очень сложно было бы поддерживать связь с единомышленниками и находить информацию об этих же ретритах, например. Я не считаю, что гаджеты — это что-то однозначно вредное. Вопрос в том, как ты его используешь. Первый гаджет — это палка, которой наши предки могли сбить с дерева яблоко, а могли и убить кого-то. Ножом можно масло на хлеб намазать, а можно и кого-то пырнуть. Так и здесь.
Я не сказал бы, что у меня проявляется цифровая зависимость — с людьми, у которых она есть, я сталкивался, и знаю, как она выглядит. Особенно у детей. Но даже без выраженной цифровой зависимости полный временный отказ от гаджетов оказывается очень полезным. Я понимаю, для чего мы отказываемся от них на ретритах и полностью с этим согласен.
Во-первых, так удаётся полностью отвлечь людей от политики, от событий в мире. Чтобы месяц провести друг с другом, а ещё с музыкой, готовкой, с мастер-классами и так далее.
Во-вторых, когда мы общаемся с помощью гаджета, у нас задействовано максимум два чувства. А у нас их сколько? Пять? В Индии выделяют шесть-семь, если считать ещё манас [рассудок, способность мыслить] и буддхи [разум, способность принимать решения и отличать истинное от ложного].
Я считаю, что это очень хорошо, когда ты можешь общаться с людьми с помощью всех чувств. Ты можешь к ним прикоснуться, обнять, ощутить, почувствовать запах, можешь вместе с ними играть музыку. Всё это освобождает людей от всех придуманных норм, «загонов», вроде странной реакции на обнажённого человека. Я такую вот метафору использую: когда ты используешь телефон, в твоей упряжке один-два коня. А когда ты отложил его в сторону, их уже сразу шесть-семь. Ты воспринимаешь жизнь более полной, пользуешься более яркой палитрой.
Цифровой детокс — новая форма велнес-туризма
Похоже, платные услуги по ограничению потребления информации скоро станут привычными. На них уже есть устойчивый спрос. Размер спроса на цифровой детокс в первом приближении позволяет оценить отчёт сети отелей Hilton за 2025 год, согласно 25% отпускников на отдыхе старается ограничивать время с гаджетами.
В ответ на растущий спрос начал формироваться и рынок услуг по цифровому детоксу — как одна из форм индустрии велнес-туризма, общий объём которой в 2024 году оценивался в $814 млрд. К слову, связь цифрового детокса с оздоровлением вполне прямая: по даным Американской психологической ассоциации, всего один день без интернета может снизить уровень «гормона стресса» кортизола почти на треть, что, в свою очередь, способствует эмоциональному восстановлению.
Наметившийся интерес людей к побегу от информационных потоков способен даже обратить недавние недостатки в преимущества. Туристические порталы в последние несколько лет регулярно публикуют рейтинги лучших, по их мнению, направлений для цифрового детокса. И часто в них попадают живописные уголки в регионах с низким уровнем проникновения интернета и его скоростью, вроде национального парка Ньюнгве в Руанде, Йеллоустона, столицы Бутана Тхимпху и отдалённых островов Большого Барьерного рифа в Австралии.
С этой точки зрения вполне привлекательной для отдыхающих может оказаться и какая-нибудь беларусская глубинка, так и не дождавшаяся обещанного оптоволокна и плохо «освоенная» мобильными операторами.
Форматы платной цифровой детоксикации выглядят по-разному. Британская компания Unplugged предлагает небольшие домики в одном-двух часах езды от крупных городов Великобритании и Каталонии, по прибытии в которые ваш телефон на всё время проживания запирают в сейфе. Роскошные отели Grand Velas Resorts в Мексике предлагают услуги детокс-консьержей, которые при заселении забирают все ваши электронные устройства. Американский курорт Miraval Arizona предлагает гостям спрятать свой телефон в специальный «спальный мешок» и разрешает пользоваться ими только в специально отведённых для этого зонах.
Показательные перемены происходят в индустрии морских круизов. Не так давно Wi-Fi на круизных лайнерах стоил очень дорого и при этом отвратительно работал. Корабли оказались плавучими убежищами, где постоянные уведомления физически не могли преследовать большинство пассажиров. Развитие технологий сделало корабельный интернет доступным — но теперь круизные компании умышленно делают разные формы цифрового детокса частью своих услуг.
Наконец, полный или частичный отказ от электронных устройств — это обязательное условие для многих популярных ретритов в разных уголках планеты, причём как для бюджетных, так и для дорогих.
* — имя рассказчицы или рассказчика изменено
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Калі зусім не паплыве мозг ад наркаты, то праз нейкі час гэта ўсё само пройдзе