Алиса* — замечательная, по словам бывших коллег, преподавательница английского языка, которая работала в минском офисе крупной беларусской ИТ-компании до 2022 года.
«Возникло такое представление: ИТ — это что-то очень крутое, и было бы очень круто туда попасть»
— Где вы работали до ИТ?
— Я работала преподавателем в государственных вузах. Вела занятия по нескольким предметам сразу: разные языки, разные специализации и разные уровни студентов.
С английским языком в ИТ, получается, я делала то же самое. У меня там были группы разных уровней, в которых занимались разные люди с совершенно разной подготовкой.
— Вы помните, как впервые столкнулись с ИТ?
— Работая в вузе, ты всё равно подрабатываешь репетитором. Среди клиентов у меня были ребята из бизнес-среды, один из них — как раз айтишник. Для меня он прямо образец такого, очень крутого айтишника. Он схватывал всё на лету, что бы я ему ни давала — он ко всему относился: «ни фига себе, как круто!» Плюс он целеустремлённый, в своём молодом возрасте, до 28 лет, уже заработал на хорошую машину, строил квартиру. Было очень классно с ним заниматься.
Знаете, бывает, что люди жмутся по цене. Говорят, что занятия для них дорогие. Для меня это кажется странным, но среди айтишников это часто встречается. Нет, не все, но некоторые из них очень торгуются, хотя зарплаты у них сильно выше среднего. А вот с этим клиентом никогда такого не было. Он был прямо идеальным студентом.
И благодаря ему у меня сформировалось очень положительное представление обо всей ИТ-отрасли. Такое, идеализированное: ИТ — это что-то очень крутое, и было бы очень круто туда попасть.
— И как получилось попасть?
— Меня очень долго уговаривали подать документы на вакансию в ИТ-компанию. Я откладывала подачу этого резюме, наверное, полгода. И в конце концов меня уговорил один из моих студентов, который уже работал в этой компании. У них действовала реферальная система: «Алиса, ну давайте, просто попробуйте, я вам напишу рекомендацию». Думаю — ладно, просто надо сходить и попробовать. Когда я пришла на собеседование, ни на что не надеялась, на самом деле. Помню, как вышла — и думаю: «Ну ладно, главное, попробовала».
Через пару дней мне позвонили, сказали «приходи с документами, мы тебя берём». Для меня это было шоком. Там ведь в описании вакансии требования стояли, как для космонавта. Я их читаю и думаю: у меня нет этого сертификата, и этого, опыта работы не так много… Это сейчас, став постарше, я понимаю, что во многих вакансиях требования завышают, чтобы отсечь людей, которые для них не подходят. И сама студентам об этом рассказываю, когда готовлю их к собеседованиям.
Поначалу мы с девчонками, которые пришли в одно время со мной, сталкивались с «синдром самозванца». И только со временем начали понимать: «вот это мы умеем, с этими упражнениями работаем, этими тулсами владеем».
Потом постепенно начали осознавать, как это всё выглядит со стороны. Помню, на каком-то семинаре или вебинаре одна из сторонних участниц сказала: «Девочки, вы не понимаете, какие вы классные специалисты! Таких ещё поискать надо, вы на том уровне, на котором у нас единицы». И помню, как я в этот момент подумала: «Серьёзно?» Потому что до этого постоянно думала, что мне чего-то не хватает, каких-то знаний недостаточно.
«Среди топ-менеджеров были и „начинашки“ по уровню владения английским»
— В каких компаниях в Беларуси были собственные крупные языковые проекты?
— Насколько мне известно, такие системы были у EPAM и у Wargaming. Вероятно, обе компании выстраивали эти системы примерно одинаково.
Преподаватели из разных компаний все друг друга знают, общаются, обмениваются информацией, идеями. И туда, и туда приходили девчонки из «Стримлайна», и сертификаты CELTA [Certificate in English Language Teaching to Adults, разработанный Кембриджским университетом] есть, наверное, у всех. Поэтому в том, что касается организации уроков — наверное, все делали их по CELTA, выстраивали в соответствии с коммуникативным подходом.
Как мне кажется, уже от Wargaming и ЕPAM это всё пошло дальше (но, повторюсь, это только мои впечатления, я не утверждаю, что так было на самом деле). В компаниях, где такие системы подготовки появились позднее, люди, вероятно, уже не создавали что-то заново, а повторяли в необходимых масштабах то же самое.
Конечно, всё зависит от масштабов. Небольшим компаниям такие крупные системы не нужны. Им нужно просто, чтобы кто-то вёл уроки по общему английскому, немножко с упором в айтишную терминологию.
— А все сотрудники могли ходить на ваши курсы?
— В компании, где я работала, в начале был какой-то период, когда заявки на обучение подавали все кому не лень: я хочу подкачать английский — я иду на английский. В результате студентов стало много, а преподавателей было не так много.
Среди всех этих «я хочу» потом оказывалось много «я хочу, но я не хожу». Говорить можно разное, но по факту английский язык для работы нужен не каждому. А кто-то и просто не мог себя организовать. Может, ему и нужен английский, он записался, занял чьё-то место — но на занятия просто не ходит по каким-то причинам.
Поэтому позднее заявки стали делить на группы, то есть в зависимости от того, насколько человеку на самом деле нужен английский язык для работы:
- те, кому английский прямо очень нужен для их business needs;
- те, кому он нужен чуть поменьше;
- те, кому он не особо нужен.
Первые две группы учились на курсах компании, а третьей предлагали идти на онлайн-курсы Skyeng и компенсировали часть их стоимости.
Интересно, что когда эта система стала работать, этим бенефитом стали пользоваться и преподаватели. Занимались со Skyeng, чтобы прокачать себе следующие уровни.
— Вы вели только групповые занятия?
— Система была так построена, что у каждого из преподавателей были основные группы. Плюс были индивидуальные студенты, какие-нибудь топ-менеджеры. Их английский мог быть абсолютно разного уровня. Бывали «начинашки», которым по работе понадобилось съездить в иностранный офис компании, слетать на конференцию.
Обычно это люди, которые понимают масштаб своих задач и своей ответственности. С ними мы проводили индивидуальные занятия под определённые цели. Когда люди понимают, что им нужно подготовиться к какой-то конкретной конференции, где нужно адекватно выступить, чтобы их поняли — с ними очень классно работать.
Конечно, здесь тоже бывали какие-то сложности. Потому что уровень языка у такого человека тоже может быть не очень высоким, а тебе нужно его серьёзно прокачать, чтобы на конференции или презентации все его правильно поняли.
Ты ставишь фонетику, интонацию, прокачиваешь словарный запас, учишь как-то реагировать на тот случай, если что-то пойдёт не так или из зала зададут какие-то вопросы. В общем, за короткий срок тебе нужно с невысокого уровня поднять это до чего-то приличного, чтобы всё было красиво. И плюс ещё помочь человеку преодолеть страх, который часто блокирует человека, — страх осознания, что его уровень владения языком плохой.
Такое тоже было, но в любом случае это интересная работа, очень прикольная. Я такое люблю.
«Большинство айтишников очень способные»
— Чем вам запомнились студенты в ИТ-компании?
— Большинство айтишников очень способные. У некоторых бывают проблемы с языками, но если ты показываешь ему для сравнения какую-то аналогию в коде… Я в программировании не сильно разбираюсь, но предполагаю: «вы, скорее всего, для такой-то операции делаете вот это». И обычно они быстро это улавливают.
Другой момент. В ИT народ хорошо мотивированный. Не все, но большинство — лучше мотивированное. Но это качество отчётливее стало проявляться, когда наших студентов в компании стали ранжировать. То есть не отправлять на курсы всех, кто захотел, а отбирать тех, у кого была потребность в английском. Тогда стало меньше вот это «хочу хожу на занятия, хочу — не хожу, потому что у меня какие-то задачи висят». Люди стали относится к занятиям серьёзнее, и занятия давали более существенный результат.
Конечно, и в ИТ были разные группы. Сильные группы, студенты в которых «заточены» под языки, им интересно копаться в каких-то деталях, всё быстро усваивают. И слабенькие группы, где ты со студентами уже сражаешься. Знаешь, что нужно больше времени уделить какому-то вопросу, дать больше каких-то упражнений.
Всегда есть мотивированные люди, которым интересен язык, они будут «тащить» в любой момент. А есть те, кто вешает на себя ярлыки из серии «я не могу, у меня не получается, у меня нет способности к языкам». Конечно, они будут видеть только это, и тебе как преподавателю нужно помочь им преодолеть этот страх, убрать эти предубеждения. Показать на каких-то даже небольших примерах и ситуациях, что у них получается, чтобы как-то сдвинуться с места. В этом отношении айтишники от остальных мало отличаются.
Мне кажется, айтишники просто более амбициозные, у них притязания повыше. И отношение к учёбе более серьёзное.
— А «сложные» студенты в айтишке были?
— Иногда попадались какие-то относительно сложные студенты. Допустим, в группу приходил человек, который к этой группе не сильно подходит. Например, они средние, а он по уровню чуть-чуть повыше. Соответственно, приходится либо уделять ему больше внимания, либо как-то так рассаживать людей, чтобы он находился рядом с теми, кто посильнее.
Иногда ещё попадались очень активные студенты. Например, ребята из маркетинга, которым по работе нужно много болтать. И они, привыкшие к постоянному общению, начинают вещать на всю группу и забирают себе часть внимания остальных студентов.
А ещё были ребята из QA. Они дотошные к каждой детали. Зато они будут сидеть и скрупулёзно выполнять все упражнения, делать все домашки.
Всё это не минусы, а разное отношение к учёбе из-за различий в специфике работы. Мне было важно всё это понимать и научиться с этим работать. В силу особенностей характера я стараюсь устраивать занятия таким образом, чтобы на них было тепло, душевно, чтобы всем в группе было комфортно. Никто не должен ничего бояться, никто никого не должен осуждать, всех должны объединять какие-то общие шутки. Так учиться проще, обучение в таких условиях даёт максимальный результат.
«Слышала о таком правиле: если коллеги обсуждают зп друг с другом — всем участникам дискуссии зарплату „выравнивают“ по тому сотруднику, у которого она меньше»
— Когда вы работали в ИТ, представляли, сколько зарабатывают люди, которых вы учите?
— Я знаю, что там был очень большой разбег, всё в зависимости от позиции.
Но в компании были очень строгие нормы о неразглашении размеров собственной зарплаты.
Я слышала о таком правиле: если вдруг начинаются какие-то разговоры о зарплатах, сравнения, кто больше, а кто меньше зарабатывает — всем участникам этой дискуссии зарплату «выравнивают» по тому сотруднику, у которого она меньше остальных. Возможно, это слухи. Как-то эту тему начали обсуждать на одном из занятий, кто-то из студентов рассказал об этом правиле, и разговор затух.
Часть наших студентов, вероятно, получала в разы больше нас. Но не все. Например, локализаторы могли получать ненамного больше, а может и столько же. Сотрудники саппорта тоже. А вот люди на менеджерских позициях, разработчики, QA — полагаю, что они, конечно, получали гораздо больше.
— Когда вы преподаватель в вузе, вы человек небогатый. Но вы учите студентов, которые получают совсем небольшие стипендии. А здесь вы постоянно учили людей, которые зарабатывают намного больше вас. Это не вызывало какого-то психологического дискомфорта?
— Не помню, чтобы я с чем-то таким сталкивалась. Ещё во время работы в вузах у меня был опыт преподавания на вечерних курсах, где были очень разные люди с очень разным статусом. И предприниматели, и руководители отделов, цехов какой-нибудь фабрики. И у них однозначно зарплата была выше моей преподавательской. Всегда так было.
Мне наоборот было прикольно осознавать, что я помогаю таким людям делать карьеру, увеличить свою зарплату. Да и я тоже, в принципе, в этом заинтересована. Если речь идёт о репетиторстве, ты понимаешь, что если дашь человеку возможность больше заработать, он, соответственно, сможет больше платить тебе. Далеко не все так делают. Но бывает. Редко, но бывает.
Поэтому такое положение вещей меня, скорее, не раздражало, а мотивировало. Я просто понимаю, что они умеют что-то делать, а я нет.
«Поняла, что смогу войти в ИТ — но чувствовать себя свободной и довольной на такой работе не буду»
— Вы не думали о том, чтобы самой пойти в ИТ?
— Думала. Даже пыталась, внутри компании однажды возник момент, когда я попробовала перейти. Но я быстро поняла, что таблицы, цифры — это не моё. На такой работе будет мало общения, это не по мне.
Я смотрела на разные позиции, посидела, поизучала, делала тестовые. И, делая тестовые, поняла, что, наверное, я потяну. Но чувствовать себя свободной и довольной на такой работе не буду.
Был ещё момент, когда я думала пойти в ИT-школу, отучиться на QA. Был у EPAM бесплатный курс. Я даже начала учиться, достала книжки, нашла какого-то ментора, зарегистрировалась на GitHub. Пыталась учить HTML, всю эту историю. Но через какое-то время поняла, столько это отнимает времени. Которого у меня как бы и нет.
Какой ещё плюс был у нашей работы: я не должна была сидеть весь день в офисе. Для меня это был очень важный фактор: я могла уехать из офиса в тот момент, когда у меня заканчивались занятия. Провела свои часы — и могла остаться до вечера там, чтобы готовиться к следующим. Либо могла поехать домой, что-то там приготовить, как-то организовать день под свои потребности. Походы к врачам или что-нибудь из этой серии. А потом уже вечером сесть и готовиться к завтрашним занятиям. Получается, что у меня был перерыв на отдых, на домашние дела.
Иногда мне было удобно, даже если занятия планировались в разных офисах. С утра были уроки в одном, попозже во втором. Тогда я планировала свой день так: выполню свои задачи здесь, потом выберусь на обед или какую-то прогулку, и после неё еду в другой офис и веду занятия.
«Мы как будто вернулись на много лет назад»
— Что случилось со внутренними языковыми курсами крупных компаний после того, как Wargaming ушёл из Беларуси, а EPAM сильно сократил своё присутствие?
— Наши услуги стали ненужными. Я попала под сокращение после февраля 2022 года.
Почему так получилось? Возьмём ту же «Лесту», которая заняла место Wargaming. У них просто нет потребности в таком специализированном обучении: если вы работаете с русскоязычным рынком, английский в таком объёме вам не нужен. Думаю, если кто-то там сейчас скажет, что ему нужен английский, ему просто ответят: если тебе нужно — пожалуйста, иди и сам занимайся. По крайней мере, я не слышала, чтобы там организовали какие-то похожие курсы.
Не скажу, что схлопнулось совсем всё. Есть менее крупные компании, которые остались в Беларуси и у которых есть свои языковые курсы. Некоторые из моих коллег ушли туда. Некоторые — в языковые школы вроде ULC, которые быстро развиваются после закрытия «Стримлайна». Часть преподавателей работает с ИТ-компаниями на аутсорсе.
Но то, что сейчас происходит на рынке труда внутри Беларуси… И на Rabota.by, и на собеседованиях преподавателям английского предлагают очень небольшую ставку. Когда я вижу эти цифры, я прямо чувствую, как меня обесценивают. На некоторых позициях там готовы платить столько, сколько платили, когда я была ещё студенткой. Прямо жутко становится, честно скажу.
И, как я понимаю, на такие условия кто-то соглашается. Может быть, это просто молодёжь, которая только выходит из университета. Может быть, кто-то, кто в себе не уверен. Но факт остаётся фактом: даже в популярных онлайн-школах ставки ненамного больше, чем зарплаты школьных учителей.
Значительная часть моих бывших коллег ушла в репетиторство. Кто-то уехал, кто-то на себя работает в Беларуси. Есть ещё пример преподавательницы, которая переквалифицировалась и ушла в продажи. Как Sales manager в беларусской ИТ-компании. Она использует свой английский как инструмент, и в целом очень успешно.
Ещё есть люди, которые ушли преподавать в университеты. И параллельно занимаются какими-то своими проектами.
— Вы бы посоветовали сейчас другому преподавателю пойти работать в ИТ, если вдруг появится такая возможность?
— Я бы посоветовала посмотреть, какая там ставка и сколько часов в день предлагается работать. Но если это ИT-компания, которая к зарплате предлагает тебе бенефиты, все эти медстраховки и другие плюшки, наверное, сейчас стоит согласиться и не на очень высокую зарплату. Чуть выше средней по рынку.
Плюс всё равно в ИТ есть классные компании и интересные проекты, где ты можешь расти. Потому что сейчас всё быстро меняется, нужны новые навыки. И если есть перспектива, есть вероятность, что ты не будешь скучать на этой работе, а будешь развиваться, то почему бы и нет.
Языковые школы, на мой взгляд, выглядят не так интересно. И низкая ставка, и группы, в которых намешаны совершенно разные студенты — и дети, и взрослые. В общем, если бы подвернулось что-то в ИТ с более-менее достойным по оплате, я бы и сама туда пошла, и другим бы посоветовала. Но в последнее время что-то я таких предложений не видела. Мне кажется, сейчас такие вакансии «раздаются» просто по знакомству.
— Грустите о времени, когда работали в ИТ-компании?
— Время, когда я там работала, было золотым временем и для беларусской айтишки в целом, и для моей компании. Всегда, когда встречаю бывших коллег, мы вспоминаем это время с теплотой. Как-то всё это было очень душевно.
И даже сейчас, когда где-нибудь в путешествиях вижу людей в «наших» байках или с «нашим» рюкзаком, что-то такое чувствуется… «Своё», «родное».
«Если ты не понимаешь, что тебе нужно и как это нужное достать, ИИ тебе ничем не поможет»
— Вы почувствовали на своей работе влияние ИИ? Не приходилось ещё покрываться гусиной кожей из-за осознания того, что он вас подсиживает?
— Был период, когда появилось чувство вроде «Ай-ай-ай, что мы будем делать». Но сейчас уже такого нет. Сейчас я, скорее, научилась его использовать для своих нужд, вроде подготовки курсов и материалов. Например, мне нужно какое-то специализированное задание со списком каких-то рандомных слов. Вместо того, чтобы сидеть и придумывать эти задания, я просто загоняю этот список в чат и прошу: «Сделай мне вот столько-то вот таких упражнений». Он делает, я просматриваю, что-то убираю, что-то корректирую — и отправляю студенту.
Ещё у меня есть студентка, которая не хотела делать никакой домашки. Но в беседе с ней я узнала, что она любит детский мультсериал. Она взрослая, но вот нравится ей. И я попросила чат собрать вокабуляр и сделать несколько упражнений по мотивам этого сериала. И студентке хорошо, и для меня экономия времени.
Сейчас я вижу, что ИИ всё равно не заменит преподавателей, не заменит живое общение. Зато мы можем использовать его в своих целях.
— Какого-то снижения спроса на ваши услуги с появлением широкодоступных LLM вы не заметили?
— Нет. Может быть, кто-то ими пользуется для обучения. Но не все к этому готовы, и не все понимают, как им пользоваться. Нужно уметь «доставать» из него нужную информацию, иначе он поведёт тебя совсем в другую сторону. Если ты не понимаешь, что тебе нужно и как это нужное достать, ИИ тебе ничем не поможет. Судя по всему, не каждый студент умеет это делать.
* — имя собеседницы изменено по её просьбе
«С этого года — только беларусские учебники». Как дети айтишников учат английский в разных странах
«С этого года — только беларусские учебники». Как дети айтишников учат английский в разных странах
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
C ужондом бы разобраться и сокращениями - какой язык
самі ж сабе праблемы зрабілі) навошта?
вунь хлопцы на майлру працуюць: усё размаўляюць на зразумелай мове і ў калег тая ж ментальнасць
хлопцы з рэвалюта и банка plata памшыемне
зы: а яшщэ и у пейсерэ сядзяць пра сыркi мараць
Пользователь отредактировал комментарий 20 марта 2026, 19:09
Учил английский с 5 лет ещё до школы, затем всю школу и в старших классах углубленно. Всё как-бы знал нормально, словарный запас хороший, но свободно общаться всегда мешал какой-то неосязаемый барьер: ни поговорить нормально, ни фильмы посмотреть в оригинале, ничего подобного.
Тогда именно на внутренних курсах WG продвинулся очень сильно: без вонючей домашки и нудятины, только живая практика, харизма препода и ее невероятная лёгкость объяснения без лишних задротских подробностей. После нее прогресс пошёл дальше, как по маслу. Жаль что не получилось продолжать с ней и дальше, потому что с ее коллегой опять все стало по старому: домашка, непонятный упор на теорию, перестал ходить почти сразу.
Сейчас учу другой язык, школьные флешбеки один за одним, и это такая боль, особенно в сравнении, зная, как оно могло бы быть относительно легко с хорошим преподом.
Ну и вклад английской цивилопедии civ3 в детстве был по истине огромным. Русификатора и интернета не было, сидел играл с бумажным словариком, так сильно хотелось)))
Женился на ней ?