Лидия Рыбакова закончила ФПМИ БГУ и около пяти лет работает в IBA Group. Говорит, что знала, кем будет, с детства: мама, бабушка и дедушка — программисты. Её компания создаёт и поддерживает приложения для банка из ЮАР и регулярно отправляет работников в эту страну. Java-разработчица ездила туда дважды — на три и два месяца — и рассказала об отличиях, которые заметила.
Лидия Рыбакова закончила ФПМИ БГУ и около пяти лет работает в IBA Group. Говорит, что знала, кем будет, с детства: мама, бабушка и дедушка — программисты. Её компания создаёт и поддерживает приложения для банка из ЮАР и регулярно отправляет работников в эту страну. Java-разработчица ездила туда дважды — на три и два месяца — и рассказала об отличиях, которые заметила.
— У нас целый отдел — человек 60 — занят в различных проектах, связанных с ЮАР. Мы сотрудничаем с африканцами почти 10 лет. Всё это время наши работники конвеером ездят туда небольшими группами. Я работаю над банковским веб-приложением больше двух лет. Оно уже выпущено, но развивается: добавляем новый функционал, улучшаем старый, — рассказывает Лидия.
Девушка отметила, что основная задача командировок в ЮАР — коммуникация. Она только там поняла, что не просто пишет код.
— Когда в новой версии приложения что-то не работает — ты видишь панику в глазах работников банка. Это не заметно, когда работаешь в Минске. После поездки абсолютно изменилось отношение к тому, что делаю. Когда возвращаешься, знаешь, с кем работал, что эти «иконки» на мониторе — реальные люди, — добавила она.
В банке офис открытого типа. Отличается от наших большим количеством комнат для переговоров. На работу сотрудники приезжают к 7-8 утра, некоторые — к 6, но в 15-16 в офисе почти никого нет. В банке у большинства лэптопы: их нужно обязательно пристегивать на замок, иначе охранник заберёт компьютер и укажет на бумажке, где его можно получить назад.
— В целом там дружелюбная атмосфера. Однажды я заблокировала базу данных и ожидала строгой реакции, а они по-доброму помогли — не чувствовала себя виноватой, — вспомнила девушка.
С местными беларусы не сдруживаются, но общаются с коллегами в банке. Один работник из Конго слышал о Минске и Лукашенко. Брат его друга хорошо говорит по-русски, бывал у нас. Как правило, коренное население о Беларуси ничего не знает, а приезжие как минимум слышали.
Работники IBA живут в отеле в пригороде Йоханнесбурга. Общественным транспортом они не пользуются и арендуют автомобили, примерно за 450 доларов в месяц. До работы на нём ехать минут 20.
— Крупные города ЮАР считаются опасными: там лучше не гулять по вечерам, избегать определённых районов вообще. Например, к парню из Минска подошли сзади местные, забрали банковскую карточку и списали с неё деньги. Еще один коллега вышел из офиса с ноутбуком — к нему подошли с ножом и отобрали. Другие ребята ехали на такси, их зажали два джипа спереди и сзади — договорились на деньги. В Претории девушки припарковались возле ТЦ: к ним тут же подошли, забрали деньги и ключи от автомобиля. Нам говорили, если случается подобная история — лучше отдать, что просят, — вспоминает собеседница.
По словам Лидии, Йоханнесбург выглядит круто: он застроен по принципу Нью-Йорка. Но кроме чистых районов с небоскрёбами и коттеджами, там есть т. н. тауншипы — для бедных африканцев. Приехав в эту страну туристом, их можно даже не заметить. В целом, там уровень жизни выше, чем у нас, медицина и образование хорошие. Она сказала, что знакомая россиянка специально рожала там, а не на родине.
— Некоторые наши программисты переехали в ЮАР на постоянку — они там живут уже несколько лет. Зарплата, может, такая же, но там лучше климат. Из-за денег программисты не так часто меняют страну. Например, в Польше в ИТ-сфере зарплаты ниже, чем в Беларуси, но туда переезжают, — сказала Лидия.
Сама она в ЮАР переезжать не стала бы, потому что придется ребенка до 18 лет всюду возить: на свидания, в кинотеатры, школу и назад.
По её словам, начинающий программист получает там на руки 1 тысячу долларов, крепкий джуниор — до 2, мидл — до 3,5, сеньор — до 5 тысяч. Цены сопоставимы с нашими.
— Среди коренного населения достаточно тех, кто толком читать и писать не умеет. Если женщине 40 лет и у неё пятеро детей — зачем ей учиться? «Других забот хватает». Государство рассчитывает образовывать их за счёт детей: сейчас все дети, даже в бедных районах, ходят в школы. Также для взрослого населения проводятся бесплатные воркшопы: можно обучиться рубить деревья, стать слесарем и т. д., — продолжила собеседница.
Ещё одно отличие от Беларуси, по её наблюдениям, — улыбки и дружелюбие большинства людей. В кафе всегда улыбаются: спрашивают, всё ли нравится, в магазине пританцовывают и напевают.
— На фермерском рынке попросила продавца сфотографировать: она удивилась моим длинным ресницам и стала трогать их, потом научила кушать устрицы. Люди там без комплексов, открытые и расслабленные. У местных совершенно другое отношение к детям. Заходишь в кафе с ребёнком, официанты его заберут и пойдут гулять с ним по заведению. В ТЦ дети ползают по полу. У них определённо больше свободы.
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.