Разработчик Дмитрий до переезда в Европу успел оцифровать семейный альбом из четырех сотен снимков, самым старым из которых почти сто лет. Он согласился показать devby несколько семейных реликвий и рассказать, как они помогают ему в эмиграции.
Разработчик Дмитрий до переезда в Европу успел оцифровать семейный альбом из четырех сотен снимков, самым старым из которых почти сто лет. Он согласился показать devby несколько семейных реликвий и рассказать, как они помогают ему в эмиграции.
Когда поездки домой невозможны, беларусы ищут способы навещать родные края виртуально или хотя бы мысленно. Иногда такие путешествия устанавливают связь с близкими даже более глубокую, чем звонок в мессенджере. Историю рассказывает проект «На сувязi».
— Лет семь назад, когда дедушка был ещё жив, я приехал к нему в гости и попросил фотоальбом, чтобы оцифровать. Специально для этого купил сканер, отсканировал все фотографии, записал на диски и подарил несколько экземпляров родне. Это заняло время, но благодаря тому усилию семейный фотоархив у меня всегда под рукой.
Пока я жил в Беларуси, раз в пару месяцев ездил к родителям и заезжал в деревню дедов — походил по деревне, на всё посмотрел, подзарядился — и живёшь дальше.
Сейчас мне это недоступно. Когда спустя несколько лет после переезда стала крыть ностальгия по родным местам, фотографии здорово помогли восстановить связь со своими корнями, представить то, что я не могу сейчас увидеть вживую, вспомнить бабушек и дедушку.
Все мои бабушки, дедушки, прабабушки и прадедушки — из Сенненского и Оршанского районов Витебской области. Если они и переезжали, то только в соседнюю деревню. С этими местами связаны воспоминания моего детства.
Это моя прабабушка Ирина рядом с домом в Сенненском районе — лето, она босиком вышла на улицу. Дорожка, которая уходит влево, ведёт ко второму входу в дом. За ромбовидным окном — котельная. За бабушкой — палисадник с малиной, а справа видна пуня — так в деревне называли сеновал.
Это фото, видимо, из начала 90-х, прабабушке на нём уже за 80. Снимал, скорее всего, её внук, мой дядя. Я это время уже хорошо помню, мне было лет 5-6 лет, и я проводил лето в деревне. Прабабушки не стало, когда мне было 10, но она успела принять участие в моём воспитании: книжки читала, да и просто пiльнавала, чтобы я не нашкодил.
Справа от прабабушки стоит корзинка — такие, чаще всего из оплетённой проволоки, использовали при посадке картошки. В неё клали семена во время посадки, а во время копки собирали урожай.
В доме всегда много работы: огород копать-поливать-полоть, коров выгонять-загонять, сечь курям траву, навоз свиной вывозить. Каждое лето в июне был первый укос травы. Какое-то время ее переворачивали, сушили, потом сгребали в копешки, стоги, и на тракторе или на лошади в несколько заходов привозили в деревню. С телеги сено закидывали в пуню, а внутри его кто-то принимал и раскидывал равномерно.
Деревенская фишка — спать на сеновале, когда свежее сено только привезли, и оно ещё не пыльное. Главное — взять покрывало, чтобы сено не кололо. Ты лежишь и вдыхаешь запах травы, слушаешь природу — классно.
Дом по тем временам — солидный: дед Аркадий был председателем колхоза. В моём детстве они жили тут с бабушкой Катериной и прабабушкой Ириной (тёщей деда), а до этого в доме выросли их дети — дочь и три сына, моя мама и дядья. Своего тестя дед не знал: муж прабабушки Ирины погиб в бою в июле 1944 на территории Литвы.
Вот снимок, где дед на фоне дома. За домом — высоченная липа. Она рухнула сама году в 1992 — просто от старости. Повезло, что упала не на дом, а в сторону озера.
В доме сейчас никто из родни не живёт, он выставлен на продажу.
Это фото сделано, вероятно, в начале 50-х. Бабушке и дедушке на нём чуть за 20. Скорее всего, они уже женаты, но ещё без детей. Мне нравится разглядывать не только лица, но и то, как они одеты, какая мода была на одежду и причёски в то время.
Бабушка Катерина всю жизнь проработала учительницей начальных классов. В деревне жили семьи, в которых моя бабушка выучила три поколения. Вот на этом фото из 60-х годов — начала 70-х — деревенская школа. Справа — служебная машина деда, вероятно, ГАЗ-69.
Правда, на фото — здание основной школы, ещё было здания для младшей школы. Оно скорее всего конца 60-х или начала 70-х. Точно после 64-го года.
Само это здание ещё стоит, но школа уже лет 15 как закрыта, потому что детей в деревне стало совсем мало. А когда-то детей было так много, что был даже детский садик, в начале 90-х годах он ещё работал.
Деревня пока живёт. Правда нет уже почтового отделения (а когда-то было и отделение банка), колхозной котельной и складов, зерносушилки, кузни.
Пока бабушка Катерина была жива, она была цементом для нашей семьи, на ней держались близкие отношения между родными. На Пасху в дом приезжали все дети со своими семьями — собиралось человек 16-17. Бабушка умерла в 2009-м. Дедушка Аркадий пережил бабушку на 14 лет, он дожил до 95-и.
А вот этот снимок, если верить надписи, 1932 года. На нём — прадед Павел и его жена, прабабушка Дуня. И их трое на тот момент детей, в том числе мой дед Аркадий (справа), ему 4 года. Видно, что фото сделано в салоне. Возможно, ради этого вся семья поехала в райцентр Сенно или даже в Витебск.
Обращает внимание, что у всех — хорошая кожаная обувь на шнурках. Прадед Павел тоже был председателем колхоза, возможно, этим объясняется неплохой достаток семьи. На самом деле я очень мало знаю про то, как они жили. Дед умер, его не расспросишь. Знаю только, что в войну прадеда Павла повесили немцы.
Ещё есть фотокарточка прапрадеда Аверьяна, отца прабабушки Ирины. Прабабушка родилась в 1907 году, то есть прапрадед родом из XIX века. И мы про него ничего не знаем — есть только фото.
Для меня эти снимки — связь с предками. Не для всех это имеет большое значение, не все, как я, тесно общались со своими бабушками и дедушкой. Но если это важно, то нужно успеть сохранить память о прошлом, ведь со временем фотографии выцветают, альбомы теряются, а люди уходят.
Очевидно, если у вас есть семейный альбом, то нужно его оцифровать. И если есть старенькие родственники, то стоит их расспросить об их жизни и эти рассказы записать. Думаю, настанет день, когда семейный архив станет интересен вашим детям.
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Паводле перапісу насельніцтва 2019 года, насельніцтва Беларусі складае 9 413 446 чалавек.
Паводле ацэнак ААН на пачатак 2024–2026 гадоў, за межамі Беларусі пражывае каля 790–800 тысяч эмігрантаў з Беларусі, што складае прыкладна 8,7–10% ад агульнай колькасці насельніцтва краіны.
Гэта азначае, што ў краіне каля 9 150 000 белорусаў, г.зн. змяншэнне на 350 000.(вялікі горад у рэгіёне) То гэта яшчэ аптымістычная лічба, але мы працягваем рабіць усё, што заўгодна, толькі не тое, каб трымаць людзей тут.
Пад «мы» мы маем на ўвазе бандытаў на верхавіне.
Людзі п'юць сябе да смерці ад роспачы і дэградацыі свайго асяроддзя. Усведамленне сваёй бездапаможнасці альбо ламае іх, альбо штурхае ў воды, багацейшыя на кісларод. Як правіла, гэта замежныя воды.
І павага аўтару. Спадзяюся, што аднойчы ён вернецца на радзіму.
Пользователь отредактировал комментарий 30 января 2026, 12:55
Грустно всё это. Так любимая аппаратом централизация проникает во все сферы жизни, все блага и возможности концентрируются в одном месте. "за МКАДом жизни нет" (с)
Чем меня шокировала Польша - это в сопоставимом уровне жизни по всей территории, без концентрации всего только в Варшаве. Тут нет такой пропасти в уровне жизни между деревней и столицей. В польских деревнях комфортно жить и работать. Полагаю что основа равномерного распределения уровня жизни - сбор налоговых поступлений, в отличие от Беларуси где почти всё в Минск, тут большая часть остается в местных бюджетах и реально работает самоуправление, а не назначенцы со столицы.
В том числе - крупные ретейловские магазины и интернет высокоскоростной со связью. То есть в деревне можно жить и работать.
Ну и работа там есть
Как же все таки наша страна похорошела за 33 года власти Президента. Ушли в прошлое покосившиеся строения и на их месте выросли современные человейники минск-мир и прочие бетонные сооружения.