эмиграция

Новую Академию интеллектуальных знаний создают, чтобы удержать олимпиадников в стране. Но почему те вообще выбирают иностранные вузы? Расспросили об этом призёра IOI, который отучился в Ягеллонском университете.

Беларус с дипломом иняза рассказывает, как устроено «высшее профобразование» в Швеции и почему сейчас тяжело найти вакансии в Cloud и Cybersecurity.

Ирина* живёт в Токио и руководит отделом web-разработки в международной розничной сети из Японии. Спросили, как в японской айтишке искать работу, как проходить собеседования и как работают по-настоящему классные рекрутеры. 

Ирина* живёт в Токио и руководит оттуда отделом web-разработки в международной розничной сети. 

Рассказывает контент-менеджер Ян*.

Спросили беларусов из Берлина и Баварии, чувствуют ли они на себе рост ксенофобии и пакуют ли чемоданы.

SAP-консультант Юлия ведёт два проекта в Таджикистане. Историю рассказывает dzpk.io.

Япония — привлекательная, но закрытая и сложная для адаптации страна со специфической корпоративной культурой. Поговорили об особенностях японского ИТ с разработчиком Денисом*, который живёт в Японии уже больше шести лет и возглавляет местный филиал европейской ИТ-компании.

В Литве объявили о завершении громкого дела. ИТ-компания скрыла связи с российской и беларусской военной промышленностью, смошенничала с грантом ЕС. Двух беларусов осудили, 22 — выслали из страны как угрозу национальной безопасности. В официальных релизах не называют ИТ-компанию. 

Маркетолог Екатерина* несколько месяцев жила, работала и искала новую работу на Маргарите — главном курорте Венесуэлы и её крупнейшем острове в Карибском море.

Поговорили с Software Engineer/ Frontend Developer Лизой* о жизни на другом конце света. 

Пообщались с мигрантами разных лет. 

Про плюсы и минусы рассказывает бывшая минчанка Лера*, джун — Frontend Developer.

Одному всё нравится в эмиграции, а другая хочет вернуться — или наоборот.

Родительство это сложно, в одиночку — 2Х. А ещё и в эмиграции — с этим уже вообще справится не каждая и не каждый. Поговорили с тремя мамами и одним папой про трудности, деньги, мотивацию и любовь.

У разработчицы Насти — впечатляющий скоростной трек: с 2018-го она в ИТ, с 2020 — в Люксембурге, с 2022 — в одной из компаний FAANG. А сейчас уже несколько месяцев без работы. Вот её история о том, каково жить, работать и попасть под сокращения в одной из самых богатых стран мира. 

Фаундер переехал из Минска в Вильнюс, потом из Вильнюса в Лиссабон и в конце — в Варшаву. 

Виктория* переехала во Львов девять лет назад — просто потому что понравился город. За несколько месяцев до большой войны устроилась фронтендером в местный офис. Сегодня она в том же городе и в той же компании: «Я выбрала жить и работать в Украине».

Вера, Дарья и Ника уехали в Данию — страну, которую принято считать примером гендерного равенства. Но и там их опыт далёк от идеала: женщинам могут не доверять сложные задачи, а проекты — поддерживать советами вместо денег. Оказалось, женская миграция устроена сложнее. Даже в скандинавском раю.

Микита Гончаров — в прошлом DevOps и PM в Беларуси, а сейчас разработчик собственной игры и студент на геймдев-специальности в одном из вузов Буэнос-Айреса.

На волне электоральной зависти к Венгрии — поговорили с беларусскими айтишниками там про жизнь и работу. 

Когда-то Грузия стала одной из самых доступных и удобных локаций для беларусских айтишников и не только. Безвизовый въезд, визаран раз в год вместо ВНЖ, ИП с налогом в 1%, доступные цены и мягкий климат привлекли сюда вынужденных релокантов из разных бедствующих краев. 

О своих карьерных зигзагах с открытым финалом рассказывает Кастусь, который до начала 2026 года работал в Польше QA-инженером на американскую Aras Corporation:

Как сотруднику EPAM живётся и работается в США через четыре года после релокации? 

«Объясняю, просвещаю».

В проекте «Тамтэйшыя» исследуем самоидентификацию беларусов в эмиграции. Превратились ли они в иностранцев и как поддерживают связь с родиной.

Андрей В. живёт на Бали 5+ лет. 

Артём Русов рассказал, как повлияла на его жизнь заморозка иммиграционных виз и зачем ему в США.

Разработчик Дмитрий до переезда в Европу успел оцифровать семейный альбом из четырех сотен снимков, самым старым из которых почти сто лет. Он согласился показать devby несколько семейных реликвий и рассказать, как они помогают ему в эмиграции.