«Смыслов ИИ не создаёт»: как беларусский язык стал щитом от нейросетей, а бумага — новой роскошью
Amazon захлёбывается в сгенерированном мусоре, книги-галлюцинации угрожают читателям отравлением, а иллюстраторы, переводчики и дикторы массово теряют работу. В мире, где текст стоит дешевле электричества, право на «живое» авторство становится элитарным. Мы поговорили с Gutenberg Publisher о том, почему «human-made» — это новый премиум и как беларусский язык стал естественным фильтром от нейросетей.
Amazon захлёбывается в сгенерированном мусоре, книги-галлюцинации угрожают читателям отравлением, а иллюстраторы, переводчики и дикторы массово теряют работу. В мире, где текст стоит дешевле электричества, право на «живое» авторство становится элитарным. Мы поговорили с Gutenberg Publisher о том, почему «human-made» — это новый премиум и как беларусский язык стал естественным фильтром от нейросетей.
История началась в феврале 2023 года, когда культовый журнал Clarkesworld остановил приём рукописей из-за «DDoS-атаки» контентом. Если раньше редакция получала десяток обычных спам-заявок в месяц, то после релиза ChatGPT счётчик внезапно показал сотни в день. Это был первый тревожный звонок: старая система фильтрации просто сломалась под натиском алгоритмов.
Три года спустя картина ещё более странная. По данным британского Общества авторов, 36% переводчиков и 26% иллюстраторов уже потеряли заказы из-за алгоритмов. Сегодня Amazon ограничивает публикацию до трёх книг в день, а 45% авторов, согласно BookBub, уже используют ИИ в работе.
Инфляция смысла и грибы-убийцы: как дешёвый текст ломает рынок
Ключевая проблема — в полном обнулении стоимости создания текста. Раньше написание книги требовало месяцев, сегодня это вопрос нескольких кликов. Эта «инфляция смысла» моментально ударила по открытым площадкам, которые строились с расчётом на ограниченный человеческий ресурс.
Весной 2024 года Amazon ввёл лимит: максимум три книги в день от одного автора. Для человека это абсурд, для ИИ-ферм, штампующих биографии звёзд под трендовые запросы Google — реальная проблема. Масштаб подтверждает и платформа Draft2Digital: поток рукописей в 2024 году вырос на 50% именно из-за автоматизации.
Количество порождает опасность. Осенью 2023 года Нью-Йоркское микологическое общество выпустило предупреждение о ИИ-книгах, которые советовали определять грибы «на вкус и запах». Не лучше ситуация с туристическими гидами: читатели жалуются на издания, где вместо конкретики — пересказ Википедии без единого реального адреса.
Это «цунами спама» бьёт и по профессионалам. Согласно опросу Общества авторов Великобритании (2024), 26% иллюстраторов и 36% переводчиков уже потеряли заказы. Аудиокниги также колонизируются: Apple и Audible активно предлагают «цифровых дикторов». Индустрия рискует замкнуться в цикл, где книгу пишет, переводит и озвучивает алгоритм, а человек остаётся только потребителем.
— Отчасти это хайп, конечно. ИИ очень соблазнительный: его тексты гладкие и льстивые, в них много синонимов и сцен, которые человек не всегда бы придумал. Помните фильм «Yesterday» Дэнни Бойла? Главному герою пришлось лететь в Ливерпуль, идти на кладбище церкви St Peter’s в Woolton, чтобы иметь право написать песню «Eleanor Rigby», иначе у него не было моральной причины для её создания. Ведь разве не история человека нас интересует больше всего? За гладким текстом с россыпью синонимов часто не видно смысла — потому что именно смыслов ИИ не создаёт, — рассуждает Валентина Андреева, шеф-редактор издательства.
Киборг-авторы: как писатели приручают алгоритмы
Но не все видят в технологиях врага. Пока Amazon борется со спамом, часть профессионального сообщества пытается сделать алгоритм своим «младшим научным сотрудником».
Опрос BookBub среди более 1200 авторов показал: 72% тех, кто использует ИИ, применяют его для планирования сюжета. Это значит, что архитектура произведений всё чаще строится алгоритмами, которые учились на миллионах романов. Результат двоякий: процесс ускоряется, но растёт риск гомогенизации — книги становятся похожими, поскольку строятся на основе одних и тех же «вероятностных» поворотов.
Были и более радикальные эксперименты. Стивен Марч в 2023 году выпустил новеллу «Death of an Author», где 95% текста создал ИИ. Сам Марч назвал себя не писателем, а «продюсером»: ChatGPT генерировал прозу, Sudowrite — детали, Cohere — метафоры. The New York Times назвал это «первым более-менее читабельным ИИ-романом». Марч сформулировал разделение труда так: машина даёт «тело» (предложения), человек — «скелет» (структуру) и «душу» (намерение).
Ещё более резонансный случай произошёл в Японии. Риэ Кудан получила престижную премию Акутагавы за роман «Tokyo-to Dojo-to», признавшись после, что около 5% текста написал ChatGPT. Но это была не кража, а художественный приём: диалоги персонажа-ИИ в романе писал настоящий ИИ. Жюри назвало роман «практически безупречным», что только подогрело споры: где грань между инструментом и автором?
Беларусский язык: естественный щит (и идеальный тренажёр)
Однако в нашем регионе технологии сталкиваются с естественным препятствием. Если английский язык для ИИ — родная стихия, то беларусский пока остаётся серьёзным вызовом.
— С беларусским языком всё просто (или всё сложно): ИИ пока не может достаточно качественно и естественно писать и править беларусский текст. Путается в управлении, в многозначных словах, омонимах. То есть, в беларусском тексте быть круче ИИ проще, — объясняет Валентина Андреева.
В Gutenberg Publisher видят в этом не только техническое ограничение, но и возможность для образования. Особенно для тех, кто хочет прийти к языку.
— С другой стороны, если кто-то хочет быть беларусскоязычным автором, но так сложилось, что нет языковой среды и вырос в русскоязычных реалиях, ИИ может стать отличным спарринг-партнером и научить. Просто после придётся работать с редактором и расти над собой. Какое главное правило работы с ИИ? За ним нужно проверять. А чтобы проверять, нужно иметь компетенции.
Эта позиция хорошо иллюстрирует здоровый подход к инновациям: инструмент может помочь, но только если пользователь владеет предметом достаточно, чтобы заметить ошибку.
«Батарэйка на нулі»: 5 кніг, каб аднавіць рэсурс айцішніку гэтай зімой
Почему бумага побеждает цифру
Парадокс: в эпоху, когда текст можно сгенерировать за секунды, бумажные книги набирают популярность. Аналитики фиксируют рост спроса на физические издания, особенно в сегменте качественных изданий. В этой новой реальности книга перестаёт быть просто носителем информации и становится тактильным объектом, где каждая деталь имеет значение.
— Наши обложки чаще всего направлены на то, чтобы быть качественной упаковкой для содержания книги. На сегодня нашли для себя формат обложки с клапанами: так уголки обложки не портятся, а книга остаётся лёгкой и «мягкой», комфортной для использования. Только для подарочных изданий или научных делаем твёрдую обложку, — делится Валентина.
Почему это работает? Издатели объясняют этот тренд через призму когнитивной психологии:
— А бумага возвращается потому, что когнитивная нагрузка на человека в современном мире колоссальная. Редко кто достаточно дисциплинирован, чтобы читать с телефона и не заглядывать в сообщения (интересно, сколько ресурса людям на это нужно). Читалки — хороший вариант, только плохо развиты для беларусской книги, надо расти. А бумажная книга даёт «заземлённость»: ты кожей чувствуешь шероховатость бумаги, можешь написать что-то на поле, подчеркнуть, наклеить наклейку, положить палец и отвернуть предыдущие страницы, чтобы что-то проверить. Ты живой, в своём естественном темпе, и это наполняет, а не опустошает.
Это реакция на цифровую перегрузку: бумажная книга становится актом сопротивления «бесконечным лентам» контента. Дизайн, качество бумаги, тактильный опыт — всё это приобретает новую ценность именно потому, что не может быть скопировано или сгенерировано за секунды.
2030: останется ли место для автора в мире алгоритмов?
Футурологи и аналитики обсуждают два возможных сценария. Один — мир персонализированных романов по запросу. Но здесь, по мнению Валентины Андреевой, есть подвох:
— Есть версия, что скоро мы сможем заказывать фильмы (а значит, и книги) с любым сюжетом, с любыми героями в любых обстоятельствах искусственному интеллекту. Я вижу здесь проблему: знать бы, что заказывать. Секрет же не в том, что кто-то не мог положить рыбу и огурец на рис, заправленный уксусом, а в том, что людям не приходило в голову, что так им будет вкусно, так им понравится. Кто-то должен был это придумать.
Идея, концепция, «креативный скачок» — это то, что алгоритм пока не создаёт. Он может выполнить, но не может изобрести.
— И книгу — как сюжет, набор героев, место и время — кто-то должен выдумать. Не возможно, а бесспорно, писатели будут пользоваться всеми достижениями человеческой мысли, как Артём Шуканов, который просматривал снимки Google, чтобы представить себя в Токио. Они будут задавать ИИ расчёт траектории пули или проверку взаимодействия веществ, чтобы углубиться в сюжет. А разве не то же делал Александр Дюма, когда перепоручал помощникам наполнять его романы фактурой, историческими фактами? Тем не менее, без его юмора и идей не было бы «Трёх мушкетёров». Так что, наверное, писатели останутся, но мастерства им должно хватать, как минимум, чтобы инициировать и проконтролировать работу инструментов.
Аналитики прогнозируют бинарное будущее литературы: с одной стороны — бесконечный поток алгоритмического контента, с другой — «сертифицированная человечность» как премиум-сегмент.
No AI Content Inside
74% авторов, использующих ИИ, согласно тому же опросу BookBub, не сообщают об этом читателям. Это создаёт проблему доверия: человек покупает книгу, думая, что она написана автором, а получает скомпонованный машиной текст. Gutenberg Publisher разработал знак «No AI Content Inside», чтобы маркировать книги, созданные человеком. Это не борьба против технологии:
— Мы не боремся и не агитируем против использования искусственного интеллекта: нет ничего плохого в том, чтобы он освободил людей от рутинных операций и нетворческих задач. Тем не менее, считаем необходимым подчеркнуть человеческий вклад, который должен гарантировать высокое качество, основательность, душевность интеллектуального продукта, — подчёркивает Валентина Андреева.
Знак свободен для использования всеми, кто хочет маркировать своё произведение. Это не сертификация и не контроль — это добровольное заявление автора или издателя.
— Мы считаем важным уважать «пот на лбу» творцов, работающих своим умом, памятью, творческими методами и создающих осмысленные интеллектуальные продукты. Произведение, за которым стоит человек, личность, — это больше, чем источник информации или развлечения, это ключ к взаимопониманию и гармонии в социуме.
Эта позиция отражает более широкий тренд: когда каждая технологическая революция рождала этические маркеры. Появились фабрики — появилось «hand-made». Появились ГМО — появилось «organic». Теперь, когда появилась массовая генерация текстов, появляется потребность в маркировке человеческого авторства.
Два пути для литературы
Искусственный интеллект изменил литературу необратимо. Он сделал процесс более быстрым и доступным, но одновременно создал новые риски: гомогенизацию, девальвацию авторства, потерю человеческой связи.
Будущее — это сосуществование двух течений: массового персонализированного контента и аутентичного человеческого творчества. Gutenberg Publisher работает именно во второй нише. Издательство не просто печатает книги, а сохраняет единое интеллектуальное пространство для беларусов, разбросанных по миру. Это попытка удержать культурный континуум в эпоху цифрового шума.
Поэтому каждый раз, выбирая книгу, созданную человеком, читатель делает нечто большее, чем просто покупку. Он голосует за то, чтобы в мире оставалось место для историй, которые не может вычислить алгоритм.
Поддержать беларусских авторов и найти книги с душой можно на сайте издательства Gutenberg Publisher.
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Странно, как некоторые предложения в этом тексте попахивают "гладкими, льстивыми текстами с россыпью синонимов".