«Надеюсь, мы последнее поколение битых детей». Айтишники рассказали, как на них повлиял ремень (непростое чтиво)
Четыре истории про насилие в детстве.
Четыре истории про насилие в детстве.
По данным инициативы End Corporal Punishment, связанной с ВОЗ, телесные наказания — это самая распространённая форма насилия над детьми в мире. Иногда даже люди, которые однозначно осуждают насилие как таковое, допускают, что ребёнка можно «шлёпнуть» в качестве наказания за какой-то проступок или «в профилактических целях».
К началу 2026 году полный запрет на телесные наказания детей действует лишь в 70 государствах из примерно 200. Среди наших соседей в 1998 году бить детей на законодательном уровне запретила Латвия, в 2004 — Украина, в 2010 — Польша, а в 2017 — Литва. Сейчас в списке государств, в которых запрещены любые телесные наказания детей, есть не только Швеция, Норвегия, Германия или Исландия, но и Замбия, Южный Судан, Кения, Конго и Лаос — страны, которые традиционно относят к «третьему миру». А вот Беларуси всё ещё нет (как, впрочем, нет и США, Австралии, Канады или Италии).
Почему многие родители продолжают бить своих детей даже в XXI веке? И как это сказывается на самих детях? Мы попросили рассказать об этом наших читателей, которые подвергались насилию со стороны собственных пап и мам.
«Мама дала мне нож для резки хлеба — большой, с зазубринами — и сказала резать свою руку»
Первое воспоминание Максима* о физическом насилии со стороны мамы относится к начальным классам (до этого он помнит только эмоциональное):
— Мама делала со мной уроки, и там была такая задача: нужно было указать щенку самый короткий путь до дома. Вариантов было три. В первый раз я указал на зигзагообразную линию. Прямая казалась моему детскому мозгу слишком простым вариантом, в тот момент я, скорее, пытался угадать, какой ответ устроит маму. После неверного ответа я получил подзатыльник. Вторым названным мной вариантом была волнистая линия — за это последовал второй подзатыльник.
Позже были очень редкие эпизоды, когда мама била меня ремнём или скакалкой — нечасто, не всегда сильно и больно, но это сопровождалось психологическим насилием. Например, меня убеждали, что не нужно прикрываться, когда тебя бьют, что я должен стоически терпеть наказание, раз «провинился».
Брата били чаще. Он был менее послушным и более своевольным, а следовательно — менее удобным. Хотя били не меня, на меня это всё равно производило сильное впечатление. Я получал очень чёткий сигнал: будешь плохим и непослушным — с тобой будет так же.
Есть эпизод, который особенно мне запомнился. В подростковом возрасте я начал воровать деньги. Я не отдавал в школе деньги за питание в столовой при том, что школа не позволяла отказаться от этой услуги, и всё быстро вскрывалось. К тому моменту доверительных отношений с родителями у меня не было, оставался только страх быть отвергнутым, если станешь «неудобным» или «позорным». Деньги я тратил на компьютерные клубы, и это увлечение казалось мне постыдным, чем-то, в чём невозможно признаться.
После одного из таких случаев мама сказала мне: «Знаешь, что ворам раньше отрубали руки?» Затем она дала мне нож для резки хлеба — большой, с зазубринами — и сказала резать свою руку. Я повиновался и начал пилить себе левую руку. Мама остановила меня, но шрам можно увидеть до сих пор. Глядя на него, я думаю не о том, как плохо я поступал, а о том, как же нужно не испытывать эмпатии к собственному ребёнку, чтобы так поступать.
Отец реже проявлял насилие. Чаще всего это происходило, когда он был пьян. Один из эпизодов я помню фрагментарно: не помню, с чего началось, но в какой-то момент я начал обзывать его алкашом и бомжом. Он взбесился, начал меня бить, а затем затащил в ванну и, по моим ощущениям, начал топить, периодически спрашивая, остыл ли я. В какой-то момент моя воля к сопротивлению была подавлена, и я сдался — начал говорить, что был не прав, что люблю его и так далее. Затем произошёл самый мерзкий эпизод: он раздел меня и дал щелбан по моим гениталиям, при этом шутя о том, какой у меня «смешной пенис».
С трезвым отцом я могу вспомнить только один эпизод насилия. Я сидел за столом и пытался понять, как рисовать скрипичный ключ. Отец подошёл, спросил, что я рисую. Я честно ответил, после чего был обвинён во лжи и получил подзатыльник. Только спустя несколько лет я понял, что рисунок мог напоминать пенисы — в тот момент я даже не знал, за что получил удар.
Почему мои родители так поступали? Если говорить о самых ярких эпизодах, то мама, на мой взгляд, поступала так из-за неспособности справляться с общественным порицанием. В какой-то момент она испытывала стыд и вину, и ей становилось настолько плохо, что нужно было найти источник этого стыда и отомстить ему. Чтобы разобраться в ситуации и взять на себя ответственность, нужно быть по-настоящему взрослым.
Мне кажется, что мама не испытывает ко мне безусловной любви, которую обычно ожидают от матери. Общественное мнение для неё оказывалась важнее собственных детей. Мы с братом воспринимаемся, скорее, как проект, в который она вложила много ресурсов. И любит она нас не как личностей, а как результат своей работы.
С отцом другая ситуация. У него не было здорового примера воспитания: он вырос в детском доме при живых родителях. Моя авторитарная мама часто подавляла его, и он мог быть хоть немного собой только в нетрезвом состоянии, при этом оставаясь наполненным обидами.
После того, как я вырос, я пробовал вести с мамой диалог о том, что происходило в детстве. Но сталкивался с обвинениями, обесцениванием моих чувств и ясным посылом, что «нечего ворошить прошлое» и его нужно оставить в покое. С папой такие диалоги были более успешными: он признавал, что был не прав, и говорил, что ему жаль, что это происходило.
Как последствия родительского насилия сказались на моей жизни? Долгое время мне было стыдно рассказывать о происходящем в семье. Я до сих пор настороже в отношениях с людьми и плохо умею доверять. Когда взрослый, который должен тебя защищать, проявляет насилие, о каком доверии к миру может идти речь? Приходится постоянно считывать сигналы, откуда и за что может прилететь. У меня сформировалась чрезмерная строгость к себе: нужно быть лучшим, стремиться к идеалу, чтобы порадовать маму и заслужить её любовь, ни в коем случае не расстроить и не разочаровать её.
Сейчас пришло смирение и понимание, что дело было не во мне и что истинной материнской любви я не добьюсь и не заслужу. Остался дискомфорт от нахождения рядом с родителями: я ловлю себя на мысли, что невольно подбираю слова, чтобы у мамы сложилось лучшее впечатление обо мне и моём окружении.
У меня есть маленькая дочь, и насильственные методы воспитания я категорически не допускаю. Я не хочу, чтобы она росла с ощущением, что на самых близких людей нельзя положиться и с постоянным страхом быть непринятой, если она станет неудобной. Для меня ответ на вопрос «почему нельзя бить детей» так же очевиден, как и на вопрос «почему нельзя бить стариков».
Я захотел поделиться своими мыслями и воспоминаниями по этому поводу потому что наша семья была внешне благополучна. У нас всегда были еда, опрятная одежда, чистый дом. Я бы даже сказал, что это был показательно чистый дом. И вот порой за стенами таких домов родители часто забывают о других вещах. И там творятся мерзкие вещи, о которых окружающие не подозревают. Любите своих детей, несите ответственность за них.
«Во время пьяных дебошей отца мы с мамой уходили спать на полу на кухне»
В детстве маленькую Веру* и её маму бил отец:
— Отец сильно пил, сколько себя помню. Будучи человеком авторитарным, он предъявлял высокие требования ко всем членам семьи. Поводом для скандала и наказания могло стать что угодно: приготовленная еда, порядок в доме, оценки в школе. А в пьяном состоянии он был совершенно непредсказуем, избивал маму и меня.
Физические наказания для него были обычной практикой. Они сопровождались и психологическим насилием: обесцениванием, предсказанием будущего в качестве дворника или доярки, обещанием наказать, но позже (это было особой пыткой, потому что наказание могло наступить в любой рандомный момент: и через день, и через неделю, поэтому живешь как на иголках).
Мы жили в крошечной квартире. Помню, как во время пьяных дебошей отца мы с мамой уходили спать на полу на кухне. И как замирали каждый раз, когда отец вставал, чтобы сходить в туалет. Никогда не забуду этот животный ужас, от которого возникает желание исчезнуть.
К сожалению, мама меня не защищала. Во время наказаний она стояла рядом, плакала, заламывала руки, но не делала ничего. Я много раз просила её развестись, но она всегда отвечала, что ей некуда идти. А позже я осознала, что она и сама считает физические наказания приемлемым методом воспитания. От этого стало очень горько.
Во взрослом возрасте проговорить эту детскую боль с отцом мне так и не удалось. Да и кажется, это было бы бессмыссленно: он всё равно не признал бы своей вины.
Хотя я видела подобные семьи вокруг, мне всегда было очень стыдно рассказать кому-то о том, что со мной происходило. Только спустя какое-то время я поняла: то, что творил мой отец, никак не характеризовало меня как плохого человека. Это не моя вина, а его.
Он был очень жестоким человеком. И по отношению к людям, и к животным. У него самого было подобное детство, наверное, это повлияло. Иногда жертвы физических наказаний сами становятся сторонниками такого подхода к воспитанию. Ведь они же нормальными выросли. А нормальными ли на самом деле? Очень сомнительно.
Как всё это повлияло на меня? У тех событий огромный комплекс последствий, с которыми я сейчас разбираюсь и справляюсь с разной степенью успешности. Четыре года в терапии очень помогли их сгладить, но не убрать полностью. Маниакальная необходимость всё контролировать (потому что в детстве это было жизненно необходимо), сложность в разделении обязанностей и делегировании, сложность в принятии помощи и заботы. Синдром самозванца, потому что для отца я всегда была недостаточно хороша, несмотря на отличную учёбу в школе и университете, а сейчас высокооплачиваемую работу и прекрасные условия жизни, чудесную семью. А ещё необходимость быть для всех вокруг хорошей, иногда в ущерб себе.
Конечно, меня такое детство закалило: я знаю, что я со всем справлюсь, я очень эмпатична и легко читаю эмоции других людей, я трудолюбива и упряма в достижении своих целей. Но я с радостью поменяла бы всё это просто на то, чтобы не все мои детские воспоминания были окрашены в чёрный цвет. И чтобы родительский дом воспринимался, как место силы, где ты в безопасности и тебя любят.
Это то, что я пытаюсь дать сейчас своему ребенку: безусловную поддержку и любовь. Через неё я долюбливаю себя маленькую. Ни о каких физических наказаниях и речи быть не может. Бить людей нельзя. Точка. И я всегда стану на её защиту.
Хотела бы обратиться к тем, кто знает, что к какому-то ребёнку применяют физические наказания. Не молчите об этом, пытаясь сохранить видимую нормальность семьи. Ни о какой нормальной семье здесь нет и речи, насилие калечит ребёнка. Делайте всё, чтобы защитить детей от таких отношений. Потому что собрать себя потом по частям удаётся не всем.
«Ремень, крапива на природе, шнур от удлинителя — всё шло в ход»
Олег*, будучи ребёнком, тоже регулярно сталкивался с насилием со стороны своего отца:
— К сожалению, мне пришлось пройти через этот опыт. В детстве я не делал ничего ужасного — стёкла не бил, отцовскую «копейку» покататься не угонял, в детскую комнату милиции не попадал. Просто был активным ребёнком.
Тем не менее, отец установил в доме режим тотального послушания. Что странно, так как в его семье всё было достаточно либерально. Ремень, крапива на природе, шнур от удлинителя — всё шло в ход.
Это сильно на меня повлияло, внесло в мой характер немалый элемент тревожности. А ещё… Не могу назвать это садизмом, но у меня появилась привычка добиваться своего через давление и получать от этого процесса удовольствие. В детстве это проявлялось в виде драк с другими детьми. Во взрослом возрасте — токсичностью на работе.
Как только я смог это осознать и побороть, моя карьера пошла в гору. На данный момент я руковожу командой из десятка человек, и делаю это в очень либеральном стиле. Едва ли кто-то сейчас поверит, что мне пришлось пройти через такое в детстве.
К своим детям физические наказания применять не планирую: считаю это абсолютным табу. Это разрушает человеческое достоинство и создаёт деструктивные паттерны поведения с несогласными. А между родителями и детьми насилие вместо доверительных отношений устанавливает иерархические. Причем в самом примитивном виде, когда иерархия основана на физическом насилии.
Это может и проще для родителей в моменте. Но в долгосрочной перспективе не принесёт ничего, кроме ненависти. Я счастлив, что в современном мире такие методы воспитания стали неприемлемыми. Надеюсь, мы последнее поколение битых детей.
Я долго не мог простить отца. Практически не общался с ним около 15 лет. И даже после «осадочек остался». И вот стоило ли оно того?
«А тут 90-е годы XX века — и такая фигня»
А вот Сергея* в детстве била его мама:
— В её арсенале присутствовал ремень. Это, конечно, не приводило к тому, что я уезжал в больничку с сотрясением мозга. Но тоже оказало определённое влияние на формирование меня как человека. И вряд ли в лучшую сторону. Мне сложно проследить причинно-следственную связь между чертами моего характера и этим насилием. Но я её вижу, наверное, не столько в самооценке, сколько в своём отношении к женщинам, в котором отчётливо проявляется страх.
У меня есть сын, я его люблю, и не могу себе представить, что должно со мной происходить внутри, чтобы я его ударил ремнём.
Уже во взрослом возрасте я пытался понять и представить что происходило внутри в мамы, когда она давала мне ремня. Пытался представить, как поступали в детстве с ней (спойлер — в её семье всё было ещё хуже, поэтому я верю, что с насилием в отношении детей всё идет по убывающей).
А ещё я понял, почему важно читать классику. Читал в этом году впервые «Братьев Карамазовых». Там тема насилия по отношению к детям и порки в школе упоминается несколько раз. Например, когда прохожие мужики справлялись у шаловливого школьника, порют ли их еще в школе, и сильно сокрушались, когда узнавали что нет.
Это середина XIX века. Да, не факт, что Достоевский точно передавал ту реальность, но очевидно, что уже тогда в обществе шла дискуссия о том, нормально ли это — бить детей. А тут 90-е годы XX века — и такая фигня.
Ещё я думаю, что поколение моих родителей основной мерой успеха в воспитании детей видело такой показатель: «Ничего, зато вырос и выучился, чего-то добился». Но я бы предложил измерять успешность воспитания другими мерками:
- какие отношения с родителями останутся у ребёнка во взрослом возрасте (свои я вряд ли назову близкими);
- как у ребёнка дела с самооценкой?
- способен ли он выстраивать здоровые собственные отношения с партнером?
* — имя рассказчика изменено
«Скучаю по мысли, что я дома, и по бабушкам. Но не по стране». Монолог 17-летней девочки — почитайте, если у вас есть дети. И если нет
«Скучаю по мысли, что я дома, и по бабушкам. Но не по стране». Монолог 17-летней девочки — почитайте, если у вас есть дети. И если нет
«Мечтаю показать Париж, а она не хочет». Внучка уехала 12 лет назад — но каждую неделю делает жизнь бабушки лучше
«Мечтаю показать Париж, а она не хочет». Внучка уехала 12 лет назад — но каждую неделю делает жизнь бабушки лучше
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Зато людьми выросли =((
Бьет - значит любит
И коронное: я для тебя все, а ты матере даже не позвонишь.
Биць гэта прымитыўна, и не тое каб рыхтуе да жыцця, акрамя як у Беларуси.
Лепей вучыць кантрактам — камплаенс = 10 у.е. на тыдзень. Уборка, посуд, смецце таксама Н грошай. Я так прадпрымальницу вырасциў.
Платить за послушание и уборку - это дичь и выглядит как нездоровые отношения. Хз кого Вы там вырастили, но надеюсь конечно прекрасных здоровых счастливых людей, вопреки вашим подходам к воспитанию
Пользователь отредактировал комментарий 15 января 2026, 19:48
Выхаванне гэта пра падрыхтоўку да рэчаиснасци, а не симуляцыя сусвету ружовых пони.
скорее наемную РАБотницу.
Мне платили за сборку колорадских жуков. 10 рублей за одного. Правда на воспитание это никак не влияло. Зато начинаешь понимать что значит зарабатывать деньги)
Я даже не знаю чего написать. У меня такого не было. Было, конечно, всякое сложное, но чтобы на мне родители насилием оттягивались - не было такого никогда. Единственное, что могу сказать - мне очень жаль, что у вас такой опыт случился. К моему большому сожалению, мы сейчас тратим наш интеллектуальный ресурс на "более важные" штуки. Всем похер, что некоторые родители избивают детей или даже что-то хуже делают. Спасибо, что поделились. Вам сильно хуже чем мне внутри, но вы продолжаете двигаться. И вы - большие молодцы. Удачи вам и пусть всё у вас получится!
Пользователь отредактировал комментарий 16 января 2026, 00:28
+1 тут нечего обсуждать, все описанные истории лютая дичь и вопиющая несправедливость. Было бы интересно для разнообразия чтобы была история от человека которого били "справедливо", к примеру за то что сам бил младшего брата или сестру без повода, а не системно и просто за то что задачку решить не может.
Как они справились со своими травмами? Держат ли обиду на родителей?
К редакции.
Слова "айтишники", "ИИ", "инженер", вставленные в названия статей про воспитание, родственников, быт, язык, рекламу книг и др. социальные темы - не придают этим материалам IT специфику, а только, видимо, как-то "легализуют" желания авторов писать на IT ресурсе на любую тему.
Все эти темы несомненно важны, но для них есть множество других мест - и их гораздо больше, чем ресурсов про IT в связке с Беларусью.
Если бы таких тем было процентов 10-20, или они были в отдельной рубрике - это воспринималось бы с интересом. Но иногда на центральной странице нет ни одной статьи непосредственно про IT.
Складывается впечатление, что журналисты в эмиграции работают сразу в нескольких изданиях, размывая специфику каждого.
Мало того, что некоторые "рекрутеры" и "эйчары" заполонили IT отрасль псевдо-рабочим контентом, так еще и IT-издание дрейфует в сторону от рабочей тематики.
Стоит ли превращать уникальный ресурс в еще один безликий, похожий на сотни других?
Почему бы не писать чаще про болезненные рабочие отношения (между коллегами на одних или разных позициях), про сложные ситуации на работе, про работу (а не только быт) в разных странах. Анонимность компаний и имен здесь была бы даже предпочтительнее, чтобы они не отвлекали от сути. Это помогло бы специалистам, особенно, молодым, строить профессиональные отношения.
И на другие волнующие темы нашего IT с нашими особенностями, где бы мы ни находились сейчас.
Ну, ты душнила
Не ну меня конечно били. Жёстче всего, это когда удлинителем били. Но по-моему это было всегда за дело, более или менее))) Помню в начальной школе узнал такое слово "пиабол" Потом пришел домой и почему-то обиделся на деда и назвал его "пиаболом" Вот тогда мне прилетело удлинителем по мягкой точке. )))
А тут прям жесть вообще. Меня за двойки так не били. Ну прилетало конечно, но не жёстко...
И как, держите неизлечимую обиду на дедушку? :)
Нет, зачем)
Ну не знаю, некоторые считают что чувство "базовой безопасности" у ребёнка это бинарная вещь, которая разрушается одним необдуманным шлепком под зад, независимо от его справедливости
В 90-х в таком возрасте дети обычно думать неумели, а уж тем более затаить обиду в долгосрочной перспективе из-за пары слабых ударов по жопе. Так что на следующий день обычно звучало привычное "мама купи мне конфет" или что-то похожее и всё возвращалось в прижний ритм...
С появлением гаджетов дети начали умнеть намного быстрее, поэтому сейчас может такое и возможно. Но тут, я думаю, зависит ещё от нервной системы ребёнка.
Тут смотря куда бить. Если по попе то ребенок может стать бдсм-щиком, а если по голове то милиционером
Мы не на планете розовых пони живем, в этом мире и бьют, и убивают. Если подзатыльники приносят страдания, то что от человека ждать в случае войны, выражения озабоченности?