«Пока была работа, не чувствовала себя эмигранткой». Кем считают себя уехавшие — недавно и давно
В проекте «Тамтэйшыя» исследуем самоидентификацию беларусов в эмиграции. Превратились ли они в иностранцев и как поддерживают связь с родиной.
В проекте «Тамтэйшыя» исследуем самоидентификацию беларусов в эмиграции. Превратились ли они в иностранцев и как поддерживают связь с родиной.
Мы собрали 1026 анкет беларусов, живущих за рубежом, и нарисовали усреднённый портрет нашего героя. Теперь присмотримся к его самоощущению и привычкам.
Хотят домой, но не могут. А иногда уже и не хотят. Беларусы в эмиграции — кто мы/ они? Ресёрч, часть 1
Хотят домой, но не могут. А иногда уже и не хотят. Беларусы в эмиграции — кто мы/ они? Ресёрч, часть 1
Самоидентификация — тонкая материя, часто не поддающаяся рационализации, поэтому на вопрос «Кто вы сейчас?» мы предложили выбрать несколько вариантов.
Оказалось, что уже треть успела почувствовать себя жителями или гражданами новой страны, но всё же больше половины продолжают считать себя беларусами в эмиграции.
Другое крыло — те, кто дистанцируется от национальной принадлежности, расширяя самоопределение («гражданин мира», «просто человек») или, наоборот, сужая его («часть моей семьи»).
Впрочем, одни не противопоставлены другим. Многие «беларусы в эмиграции» чувствуют себя одновременно «жителями новой страны», а «жители новой страны» — «гражданами мира» или «частью моей семьи».
Тем не менее есть чёткая возрастная закономерность: чем моложе поколение, тем больше в нём психологическая привязка к Беларуси. Так, в группе 18-25 лет «беларусами в эмиграции» ощущают себя 63,5% человек, в группе 26 — 35 лет — 59%, в группе 36-45 лет — 56,5%, в в группе 46-55 лет — 45%.
Примечательно, что в обратную сторону эта связь не работает.
Так, «жителей новой страны» тоже больше всего среди самых молодых (28,5%). В группе 26 — 35 лет число «иножителей» чуть падает (24,4%), в более старших группах снова растет до 26-27% (отличие в них уже незначительное). Возможно, юным проще почувствовать себя «своими» в другой стране в силу эластичности психики, а часть старших чувствуют себя таковыми из-за давности переезда.
Впрочем, это объяснение тоже сбоит, если анализировать связь между временем переезда и самоощущением.
Так, больше всего «беларусов в эмиграции» среди тех, кто живёт за границей 10+ лет — почти 68%. А меньше всего — среди новичков, переехавших около года назад. Зрелая ностальгия vs скороспелая ассимиляция? В самой многочисленной группе мигрантов (тех, кто переехал 2-4 года назад) результат на уровне среднего — 57% «беларусов в эмиграции».
«Жителями новой страны» чаще других называют себя мигранты, которые переехали несколько лет назад, а реже всего те, кто живёт за границей больше 10 лет. Оно и понятно: у большинства «старожилов» есть паспорт этой страны, поэтому они (84%) смело называют себя «гражданами новой страны». В самой многочисленной группе мигрантов, последней пятилетки, «граждан новой страны» пока только 4%.
Сохранение самобытности соседствует с закономерным процессом интеграции. Попросили оценить этот процесс и узнали, что большинство относится к нему нейтрально или позитивно, меньшинство пытается сопротивляться.
Вопрос допускал выбор нескольких вариантов ответа, поэтому результат вновь продемонстрировал, что часть мигрантов не видит противоречия между «оставаться беларусом» и «ополячиваться». Почти 20% тех, кто признал свою плавную, естественную интеграцию, одновременно подчеркнули, что считают важным оставаться беларусами, пусть и интегрированными в новое общество.
А вот ответы тех, чьи ощущения и обстоятельства не уложились в предложенный шаблон и кто захотел их конкретизировать.
- «В Грузии не планирую интегрироваться, но и сказать, что защищаю беларусскость, не могу. Просто человек с гражданством РБ».
- «ВНЖ Черногории по трудоустройству не даёт каких-либо перспектив по натурализации, а фактическая занятость связана с компанией за пределами Черногории. В бытовых вопросах хватает русского с кривым черногорским, в серьёзном изучении языка не вижу смысла. Соответственно без языка невозможно „очерногориться“ — только принять местный ритм жизни».
- «Всё сложно».
- «Начинаю быть беларусом».
- «Не онемечиваюсь и не собираюсь, ибо живу в Берлине — глобальном городе, где всё можно сделать по-английски».
- «Нет, так как мало коммуницирую с гражданами страны, в которой проживаю, и в целом взаимодействую с иностранными институтами и обществом».
- «Никогда не считал себя пропитанным культурой Беларуси, так и сейчас нет явного ополячивания. Просто я такой, какой есть».
- «Отчасти сопротивляюсь, но окружение „засасывает“».
- «Пока не потеряла работу, не чувствовала себя эмигранткой. Теперь занимаюсь тяжёлой физической работой за гроши. Чувствую себя человеком, теряющим все идентичности. Не могу начать учить польский язык, так как всё ещё считаю английский языком своей профессии».
- «Предельно избегаю литвофикации».
- «Разочаровался в соотечественниках, перестал находить с ними точки соприкосновения в том числе из-за политических разногласий. Общаюсь с россиянами, читаю российские СМИ, живу российской повесткой».
- «Только через понимание чужой культуры, через её принятие можно остаться носителем своей».
- «Рассматриваю текущую локацию как временную, поэтому не сильно интегрируюсь, но делал бы это активнее в локации, которая может стать новым домом».
- «Чувствую, что никогда не стану частью другого (неславянского) мира».
- «Я остаюсь беларусом в гостях».
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Трэш
пора ему переезжать на восток. там для реализации своих желаний больше возможностей
Так а почему мы предполагаем, что он не там? Или не в песках каких, где осели типа успешные из рашки?
Там он может себе найти единомышленников, которые не будут лезть со своими демократиями, свободными рынками и прочими правами человека.
Пользователь отредактировал комментарий 6 января 2026, 14:37
Интэгравацца мае сэнс у славянских краинах, беларусам асаблива лёгка, бо слоўник ужо ёсць, дзве славянкия мовы ў галаве, застаецца тольки засвоиць вымаўленне, традыцыю мясцовага пратаколу, ды запазычанни – звычайна германизмы, лацинимы ды цюркизмы, у залежнасци ад лакацыи, альбо выбирать ультраглабализм и жыць па-английску ци па-гишпанску, ци, кхе-кхе, па-расейску.
Неславянския мовы краин без каланияльнага ўплыву вучыць сэнсу нуль, яны ўльтралакальныя, non-transferable knowledge, so to speak, таму альбо глабализаваныя сталицы, як Парыж ци Бэрлин, дзе мясцовых усяго палова и па-английску можна ўсё – ад кафэ да шпиталя, альбо яно таго не варта, кали няма ўпэўненасци што на 100 адсоткаў, што жадаеш там пусциць карани.