«Трасянка». На каких языках говорят в эмиграции — дома, на работе и с детьми (с беларускай мова всё интересно)
Посмотрим, на каких языках беларусы за границей общаются в повседневной жизни и что по этому поводу думают/чувствуют.
Посмотрим, на каких языках беларусы за границей общаются в повседневной жизни и что по этому поводу думают/чувствуют.
Любой заграничный опыт меняет человека, жизнь в другой стране почти неизбежно влияет на его сознание и образ мышления. Что значит быть беларусом, когда живёшь вне дома? Надо ли сохранять свою национальную идентичность и как? Эту тему мы исследуем с помощью анкеты «Беларусы за границей: кто мы?»
Мы собрали 1026 анкет, из которых сложился усреднённый портрет нашего читателя-беларуса за рубежом.
Подавляющее большинство беларусов — что дома, что за рубежом — предсказуемо говорят по-русски. Русский является языком домашнего общения для 85+% участников анкеты.
Однако же почти каждый 10-й утверждает, что дома говорит по-беларусски. Едва ли такой процент наберётся среди беларусов в Беларуси.
Таких, кто и дома перешёл на язык своей новой страны, совсем немного (2,1%) и часто это не «массовый» польский язык, а испанский, немецкий, литовский. Просто многие из этих немногих состоят в браке с иностранцами. Так же, как и те, кто дома говорит по-английски: в основном они в паре с иностранцем и живут в США/Канаде.
На работе — языковая ситуация кардинально другая. И в общем зависит от компании, в которой работает мигрант. Та почти половина, которая в работе использует русский и беларусский языки (но не только их), с большой долей вероятности осталась в компании с беларусскими корнями. Та, что язык новой страны, очевидно, устроилась на местном рынке. А так-то объединяющим языком для двух третей+ беларусских айтишников естественным образом является английский.
Между тем, один участник утверждает, что работает в компании, где корпоративным языком является беларусский.
Язык своей новой страны беларусы активно учат, треть владеет им уже на уровне B1-B2, около 40% — на уровне А1-А2, около 12% может похвастать уровнем С. Каждый седьмой правда ничем не может похвастать.
А что у мигрантов с беларусским? Известный феномен — проявление идентичности на чужбине — выражается в том числе и в переходе на родной язык. Правда процент участников, которые начали изучать/учат беларусский язык в эмиграции, на уровне статпогрешности. Большинство беларусов утверждают, что и так знают свой язык — хорошо или хотя бы на базовом уровне.
Основная сфера живого общения на беларусском правда сводится к ситуативным смолтокам: к тебе обратились на мове — ты ответил на мове. Плюс медиа, подкасты, песни, книги на беларусском. Каждый десятый, впрочем, по-беларусски не только говорит, но и думает. В общем, всё как в Беларуси. Или немного лучше?
Вот как ещё сохраняют свой язык беларусские мигранты:
- «Дома устраиваем часы «мовы», когда говорим только на белорусском. Настольные игры».
- «Использую беларусизмы в речи, и манеру разговора на беларусский лад».
- «Могу «па прышпiлу» пару слов из беларусской ввернуть там и сям в русскую речь. Мигрантов из РФ и Украины тоже «прышпiлiвает».
- «Общаемся с родителями по-беларусски».
- «Часто вставляю беларусские слова в польскую речь».
- «Размаўляю, ў тым ліку з украінцамі».
- «Спяваю дзіцяці калыханкі па-беларуску».
Кстати, про детей — выбор языка для общения с ними говорит о культурных приоритетах больше, чем просто выбор языка для домашнего общения между взрослыми. Дети есть меньше чем у половины участников анкеты, и почти все они усваивают от родителей преимущественно русскую речь и/или язык новой страны. Однако же каждый восьмой родитель говорит со своими детьми также/только по-беларусски.
А вот как родители оценивают знание своими детьми беларусского. Меньше 10% утверждают, что их дети владеют языком полноценно. Значит ли это, что новое поколение беларусов, выросшее в иммиграции, в массе своей утратит мову? Это выглядит закономерным.
Тем не менее многим родителям и в иммиграции важно, чтобы их дети идентифицировали себя как беларусов. Каждый пятый-шестой работает над этим, и это значительно больше, чем тех, кто говорит с детьми по-беларусски.
Кажется, это ещё одно свидетельство того, что национальная идентичность беларусов не равна беларусскому языку.
А вот о чём говорит основной выбор родителей в пользу ненавязывания ребёнку национального самоопределения? О слабо выраженной идентичности или, наоборот, о самой узнаваемой черте беларусского характера?
Вот как рассуждают родители об идентичности своих детей:
«Хочу, чтобы они чувствовали себя частью новой страны, но [и то, что они] родом из Беларуси».
«Еще не решила. С одной стороны, хочется, чтоб ребенок был беларусом, но он не живёт там и не знает, что это. С другой стороны, хочется вырастить человека, который адаптируется ко всему».
Хотят домой, но не могут. А иногда уже и не хотят. Беларусы в эмиграции — кто мы/ они? Ресёрч, часть 1
Хотят домой, но не могут. А иногда уже и не хотят. Беларусы в эмиграции — кто мы/ они? Ресёрч, часть 1
«Пока была работа, не чувствовала себя эмигранткой». Кем считают себя уехавшие — недавно и давно
«Пока была работа, не чувствовала себя эмигранткой». Кем считают себя уехавшие — недавно и давно
Релоцировались? Теперь вы можете комментировать без верификации аккаунта.
Ну калі б у Беларусі выкарыстанне нацыянальнай мовы было бяспечным - адсотак тых, хто б ёй карыстаўся ў звычайным жыцці значна б павялічыўся.
А пакуль ужыванне беларускай мовы выклікае цікавасць "праваахоўнікаў" - будзе як ёсць.