релокация

Вероника — беларуска из Бреста, 10 лет живёт в Польше. В 22 года она сравнила будущий платёж по ипотеке с арендой и купила квартиру в Варшаве; спустя четыре года продала её на 40% дороже, а сейчас развивает собственное риэлторское агентство ProCompany. Поговорили о том, почему она считает аренду дорогим выбором, как сама получила отказ банка, почему B2B-контракт или польский проездной документ ещё не означают отказа в ипотеке и как не потерять задаток ещё до сделки.

Про плюсы и минусы рассказывает бывшая минчанка Лера*, джун — Frontend Developer.

Одному всё нравится в эмиграции, а другая хочет вернуться — или наоборот.

Почти 6 лет фронтенд-разработчица Мария* прожила с семьёй в Египте. А потом пришлось переехать, и она опять выбрала не самую стандартную локацию. 

Ядвига Смолиньска — методический директор Zgoda Studio и действующая экзаменаторка государственного экзамена B1 по польскому. Носитель польского, преподаёт язык как иностранный больше 15 лет. Она сидит по ту сторону стола на том самом экзамене, куда кандидат заходит один раз и на ватных ногах. И знает о нём то, чего не найти в открытом доступе. Мы попросили рассказать, что там происходит на самом деле.

Родительство это сложно, в одиночку — 2Х. А ещё и в эмиграции — с этим уже вообще справится не каждая и не каждый. Поговорили с тремя мамами и одним папой про трудности, деньги, мотивацию и любовь.

Сергей* — тестировщик. Работал на Visa через аутстаф-компанию. Когда контракт на проекте не продлили — прошёл за три месяца 84 собеседования, в том числе в Meta, Netflix, Google, польские банки вроде Santander. Почитайте его историю для вдохновения.

Как сотруднику EPAM живётся и работается в США через четыре года после релокации? 

Выпускник МГЛУ Николай Титков уже 4 года занимается локализацией игр Paradox Interactive. Поговорили с Николаем о его пути на позицию Localization Producer в одной из известнейших шведских геймдев-компаний, а также о работе и жизни в Швеции.

Не все смогли интегрироваться — разберём их опыт.

ОАЭ — страна для жизни? Поговорили с двумя айтишниками и одной неайтишницей.

Говорят, сейчас самое время.

Вот что рассказывают сотрудники компании.

Ещё недавно США в глазах многих айтишников выглядели «землёй обетованной». 

«Розовые очки», путь в прошлое и нехватка серости за окном: о переезде из Минска в Лос-Анджелес, жизни и работе в Калифорнии рассказывает Юлия Галузо, Senior Software Engineer в The Walt Disney Company.

Число беларусских айтишников в Литве продолжает сокращаться — как и вообще беларусов. Вот рассказ одного из инженеров, который сменил Вильнюс на Варшаву. 

Вот каково это.

Работодатели и заказчики нередко нарушают свои обязательства. Разумеется, не только в Беларуси. Можно ли как-то минимизировать риски при работе в других юрисдикциях? Поговорили об этом с эйчаром и юристом с солидным опытом работы в крупных международных ИТ-компаниях.

Решил поделиться алгоритмом. 

Собрали три рассказа беларусов-релоканов, сменивших (или планирующих сменить) Польшу на другие страны.

Беларуска Юлия Голиевская с 2021 года в эмиграции — сначала в Украине, сейчас в Литве. Ей 33, в Беларуси она работала конструктором одежды. В 2020 году её трижды задерживали из-за участия в протестах. После «профилактического» визита силовиков накануне первой годовщины президентских выборов, Юлия приняла решение уезжать вместе с сестрой. Уже за границей она попала на работу в ИТ. Но потом решилась поменять финансовую стабильность на деятельность в правозащитной организации. Рассказывает почему.

Продакт несколько лет живёт с семьёй в США — делится опытом.

Айтишник-беларус, который живёт в Польше, написал в тредс, как ему отказали в британской визе. Одна из причин — у него и его жены «слабая связь с Польшей». 

Год назад вступил в силу закон об СМС-повестках. Релоканты рассказали, как строят отношения с военкоматом на расстоянии и внесли ли СМСки разнообразие в переписку (кажется, нет).

Читатели рассказали, как их отношения не выдержали проверку релокейтом.